Перебиты были все. Дворцовая гвардия, придворные, слуги. Женщины, старики и дети. Люди, инуры, неко. Неведомый враг не церемонился ни с кем.

— Ну, и куда смотрели эти хваленые башни? — прорычал Ральф.

Одной рукой он придерживал лежавшую на плече Мару, во второй покачивалась секира.

— Думаю, здесь прошла не армия, — заметила Эльвира.

— Ты права, — нахмурился Роланд. — Закованных в сталь рыцарей рвали на куски вместе с доспехами. Люди на такое не способны... Боги, а как же Кира? — лицо карнелийца посерело.

Он побежал по коридору. Ноги скользили на окровавленном полу, но руки, пытавшиеся найти опору, натыкались лишь на такие же скользкие от крови стены.

Ворвавшись в тронный зал, Роланд невольно застыл на месте. Даже ему, видевшему не одно сражение, стало не по себе. Пол был усеян пеплом и останками гвардейцев в оплавленных доспехах. На троне восседал мертвый король, пробитый копьем насквозь. У ее ног лежала мертвая королева.

— Кира! — выдохнул Роланд.

К его немалому облегчению, девушка была еще жива, хотя выглядела ужасно — изорванное платье и всклокоченные волосы, на лице следы копоти, расчерченные ручейками пота и слез.

Неумело размахивая клинком и закусив губу, Кира медленно отступала, теснимая высоким человеком в черном плаще.

Человек стоял спиной ко входу, но Роланду хватило одного взгляда, чтобы его узнать.

— Ингельд! — яростно вскричал карнелиец. — Обернись!

Инур осторожно уложил свою драгоценную ношу у стены и, посмотрев на Ингельда, встряхнул секирой. Глаза Ральфа полыхнули ненавистью, губы сами собой растянулись в усмешке — его заклятый враг был наконец прямо перед ним.

Инур шагнул вперед, но, вспомнив об обещании действовать в команде, покосился на Роланда.

Карнелиец же не сводил глаз с Киры. Без сомнения, Ингельд играл с принцессой как сытый кот с мышью, и если Роланд набросится на брата прямо сейчас...

— Роланд!

Спотыкаясь и оскальзываясь, Кира по широкой дуге обогнула Ингельда, и бросилась Роланду на шею. Ее трясло, из глаз неудержимо текли слезы.

— Роланд! Роланд! — повторяла она. — Он убил всех! Маму... Папу... Мне страшно...

— Все будет хорошо.

Кира обмякла и лишилась чувств.