— Да-а, это были наши лучшие годы, — мечтательно вздохнула Ирия. — Особенно в сравнении с тем, как мы жили до встречи с ним. Он заменил нам родителей, а потом стал нашим другом. Единственным и любимым...

— Да, Ири, поэтому мне так больно смотреть на него теперь. Он меняется прямо на глазах, и меня это пугает...

2

— О чем воркуете, мои полосатые девочки?

— Ингельд!

Ирия с криком метнулась в объятия карнелийца, показавшегося на пороге комнаты.

— Где ты пропадал так долго?

— Мне нужно было кое-что обдумать. Ты не поверишь, но иногда это бывает полезно.

— А я чуть не умерла без тебя! У Инелии плохое настроение и она стращает меня всякими ужасами.

— Вот как? Инелия, зачем ты стращаешь сестренку? — усмехнулся Ингельд.

Глаза Инелии сузились. Ирия плавно переместилась с шеи Ингельда на его согнутую правую руку. Так она любила сидеть с детства. До тех пор, пока не выросла и не стала слишком тяжелой. Но в последнее время Ингельд удерживал ее на руке без каких-либо усилий.

Он подошел к окну и, заграбастав Инелию свободной рукой, крепко прижал ее к себе.

— Что-то ты и впрямь сегодня какая-то вялая. Ночные кошмары?

— Наверное.

Инелия заглянула ему в глаза. Она все еще надеялась увидеть в его взгляде хоть что-то знакомое и привычное, но... Чуда не случилось. Она как будто налетела на стену. Холодную и безжизненную.

— Я боюсь, что ты хочешь оставить нас, — тихонько сказала Инелия.

Ингельд улыбнулся. Широкой и совершенно чужой улыбкой. Затем он к вящему неудовольствию Ирии ссадил ее на пол и выглянул из окна.

— Сегодня хороший день. Солнечный и теплый, — сказал он.

— Ты пугаешь меня, Ингельд, — сказала Инелия.