— Берс, — прошептала она, — этого не может быть! Ты не можешь умереть прямо сейчас!

Берсень приоткрыл глаза.

— Но это случилось, моя милая. — Между бескровных губ показались гнилые зубы. — Я умер. А сейчас пришел твой черед.

Он потянулся к ней, его кончики пальцев заострились звериными когтями, и Ирица закричала.

Миг желанной мести был близок, Воисвет уже мычал от удовольствия, когда что-то тяжелое обрушилось ему на плечи и отшвырнуло в сторону. Воисвет взревел от обиды и гнева, стряхнул с себя тяжесть, обернулся, готовясь располосовать вражину на куски, и остолбенел. Перед ним стоял Горяй. Живой и здоровый. Мгновение князь медлил, соображая, видение ли это, и сотник тотчас же воспользовался заминкой и выбил из его рук меч. Воисвет угрожающе зарычал, но с места не двинулся.

Он все еще не верил собственным глазам.

— Ты жив? — ляпнул Воисвет, отчетливо понимая глупость вопроса.

Горяй растянул губы в усмешке:

— Живее многих, во всяком случае. Но зачем ты чуть не прикончил Деженя?

— Деженя? При чем тут Дежень?

Воисвет обернулся. Лежавший в углу демон оказался вовсе не демоном. На князя смотрели совершенно ошалелые глаза лучника. Воисвет нахмурился, сообразив, что у него взгляд наверняка такой же.

— Что здесь произошло? — прошептал он, оборачиваясь к Горяю.

Но тот уже летел на другую сторону комнаты, где по полу, вцепившись друг в друга, с рычанием катались двое — Ирица и Берсень.

Горяй в два счета расшвырял их в стороны и с видимым удовольствием отхлестал по щекам.

— Знаешь, мне так часто приходилось это терпеть от женщин, — доверительно сказал он Ирице, глаза которой застряли где-то в области лба, — что я испытываю удовольствие, возвращая этот должок.

Ирица оцепенело молчала, приоткрыв рот от удивления.

— Горяй! — Она со всхлипом кинулась сотнику на шею. — Ты жив?

— Эй-эй, девочка. Ты что? — оторопел сотник. — Ты, по-моему, ошиблась. Вот же Берсень, вот он!

Он оторвал ее от себя и с некоторым усилием развернул лицом к магу: