— Ты совершил ошибку, дитя мое.

— Я не твое дитя! — прохрипел альбинос.

Логан медленно поднялся. Его пошатывало, кружилась голова, но он заставил себя выпрямиться и посмотреть в глаза Владыке.

— Ты — мерзкий паразит, — хрипло сказал он. — Ты присосался к людям как клоп, ты питаешься их кровью и плотью!

— Да, ты почти прав, — охотно согласился Владыка. — Только ты забыл кое-что. Я питаюсь слабыми и никчемными людишками, которые не нашли своего места в жизни. Которые не смогли найти силу в самих себе. А называть меня паразитом и кровососом или, напротив, благодетелем и спасителем можно в зависимости от точки зрения. Название здесь неважно. Важно то, что я даю людям второй шанс.

— Ценой сотен и тысяч безвинных, которых пожирают твои безумные твари?!

— Безвинных? — Владыка расхохотался. — Твои безвинные — такие же слабые, никчемные и никому не нужные людишки. Которые всегда были и остаются жертвами. И есть ли разница, кто их жрет, — их сеньоры, их друзья и родственники или мои, как ты изволил сказать, безумные твари? Мои отпрыски хотя бы искренни в своих желаниях. Впрочем, к чему этот разговор? Ты ведь пришел сюда не за тем, чтобы защитить людей, не так ли? К чему лукавить? Признайся, ты давно уже ненавидишь людей. Не только за то, что они слабые. Но и за то, что они люди. А сюда ты пришел только ради мести. За отца, за себя, за свою, как ты думаешь, сломанную жизнь. Но месть — это тоже часть моего дара тебе. Правда, очень малая часть. Жаль, что ты не оценил мой дар по достоинству. Очень жаль. Но тебе снова повезло. Я милостив. И я даю тебе последний шанс. Ему, — он кивнул в сторону раздавленных останков Хагена, — я такой возможности не дал.

— Я не стану твоим рабом, — прорычал Логан. — Клянусь, я сделаю все, чтобы убить тебя!

— Ты уже мой раб, что бы ты себе ни воображал. Итак, выбор сделан?

Логан стиснул в руке обломанный фламберг и шагнул вперед. Владыка протянул в его сторону руку и сжал ее в кулак. Логан болезненно охнул и, схватившись за грудь, рухнул на колени.

— Жаль, — заметил Владыка. — Мне искренне жаль терять такой великолепный экземпляр, но твоя глупость затмила даже властолюбие Хагена.

Он коснулся ладонью собственной груди так, словно бы вложил туда то, что сжимал в кулаке. Логан тотчас захрипел, а его и без того бледное лицо сделалось белее снега. Кожу избороздили морщины, а через несколько мгновений на пол рухнула обтянутая ссохшейся кожей и завернутая в лохмотья груда костей.

— А теперь ты, моя дорогая Айрис.

Она вздрогнула, вжалась спиной в стену. Ее взгляд был прикован к тому, что осталось от Логана. Она отказывалась верить глазам. Адская Гончая и этот прах… Как это возможно?..