Потом Мал сказал, что в несчастье Кетевы не было ничего удивительного – недаром многие великие чародеи не заводили детей. Если отдавать чародейству всё – молодость, силы, знания, здоровье, – рано или поздно оно, жадное, потребует плату весомее – родной кровью. Во времена, когда колдуны ещё свободно жили в Вольных господарствах – целыми чародейскими городами, – часто случалось так, что отпрыск становился для могущественного родителя причиной гибели или чудовищного разочарования. Да и с назваными детьми не всё бывало гладко, но не так пугающе-неизбежно, как с родными. Говорят, даже господин Вепхо – и тот считал Грацека никудышным преемником.

«А вот Авро, – говорил Мал, – один из немногих, кто сумел избежать этого рока. Что с него взять? Иногда кажется, что для него весь мир – игра, и он ей наслаждается. Я знаю, что где-то в Савайаре у него есть взрослая дочь и внуки. Но его дочь – не чародейка и живёт спокойной сытой жизнью».

Юргена удивляло, что игриво-добродушный пан Авро из рассказов Мала и кожаное многоликое чудище, растерзавшее ученицу Нимхе, – один и тот же человек. Но Мал только хмыкнул. «Да ладно прям. Кажимера даёт мудрые советы господарю и опекает своих учениц, как строгая, но справедливая мать-настоятельница, и это не помешало ей задушить Олейю и неизвестно ещё скольким людям. А Йовар ворчливо заботится о своих учениках и души в тебе не чает – надо ли говорить, сколько грязи сделал Йовар?.. Одно не исключает другого. Они многогранны, эти люди, и то, что они делают зло, не значит, что они не способны на хорошее».

Наверное, не значило. Но сейчас у Юргена внутри тоскливо тянуло – он напоминал себе, сколько добра сделал для него Йовар, и всё равно осознавал: так, как раньше, уже не будет. Образ, который он старательно поддерживал ещё со дня расправы над Чеславом, лопался, как перегретое стекло. Юрген отправился в путешествие, чтобы доказать всем, что Йовар не создавал чудовище, – а узнал, что тот способен на вещи и похуже.

Так, может, лучше бы и создал.

– …и что прикажешь делать… Я сейчас плохо чувствую тело кошки, и я не готова согласиться на такой опасный путь… лапа даже в нём подкашивается…

– Чарна. – Юрген со вздохом сел ровнее, раскрыл глаза. – Успокойся. Я донесу тебя до замка.

– Нагруженный мешками? – Чарна сощурилась. – Не вздумай, ты меня уронишь.

– Не нагруженный. И не уроню.

Солнце клонилось к закату – устало скользило над горами, окрашивая слоистую породу в малиновый и золотой. Юрген понимал, что им нужно пересечь ущелье до того, как стемнеет, – поэтому, слегка отдохнув, сказал Чарне перекинуться. После дней, проведённых у Мала и Ацхик, Чарна могла путешествовать в теле кошки, но надолго её не хватало – как и на то, чтобы переброситься с вещами.