– Зла мы не желаем, дерзить не думали. – Юрген приподнял ладони. – Отведёте нас к господину Грацеку?

Големы двинулись к ним, и Юрген – надеявшийся, что они понимают его, как понимали тон человеческой речи чудовища из Чернолесья, – попросил:

– Без рук. Мы сами пойдём.

Если бы.

Железные пальцы сомкнулись на его запястье, как кандалы. Рванули к себе. Рядом вскрикнула Чарна, и Юрген рассвирепел:

– Осторожнее!

Големы не пытались причинить им боль, но и нежничать не собирались. Двое потянули гостей за руки не то как детей, не то как заключённых. Третий держался поодаль – бдил за порядком.

В коридорах, по которым их вели, света становилось больше – огонь мерцал в подвешенных лампадках. Замок перестал казаться Юргену зловещим – приручённый огонь наполнял это место неуловимым уютом, и Юрген понял: его считали своим домом так же, как он считал Чернолесье – своим. А уж неведомая чаща наверняка пугала пришлых сильнее, чем твердыня.

Неровные каменные стены – будто в крепостях, где жили короли древности. Юрген почти ощущал горячее дыхание кузниц под замком и представлял, как могли бы выглядеть ученики господина Грацека – зачарователи огня, металла и горных пород. Он вспоминал зарисовки Хранко – тот никогда не был в Горестном дворе, но останавливался в Кубретском господарстве и даже попадал на богатую местную свадьбу. Кубретцы на его рисунках были осанистыми и изящными – Хранко поймал одних в танце, величавых, похожих на гордых птиц. Запечатлел плавные руки длиннокосой девушки, чьё лицо было спрятано под тонкой вуалью, и статного юношу рядом с ней – Хранко восхищался Кубретом и показывал Юргену заметки с несвойственной ему восторженностью.

Много воды утекло, подумал Юрген. В сердце снова кольнуло: могла бы Чарна подумать, что за созданием чудовища стоит Хранко, если бы видела его – впечатлённого, требовательно подсовывающего Юргену свои рисунки?..

Големы привели их в зал. На каменных стенах здесь были тёмно-багряные гобелены с коршунами и тяжелорогими турами. Вдоль стен на полу – огромные светильники: огонь здесь пылал прямо в чашах из минерала, но Юрген не знал ему названия. Похожий на мрамор, с прожилками, как у гранатов, которыми их угощал Мал.

У изголовья длинного стола – строгое кресло. Стулья вдоль стола выглядели попроще, но всё равно были искусны: обитые вишнёвой тканью, с золотым шитьём. В кресле сидел мужчина – он поднялся, стоило Юргену с Чарной зайти, но едва ли из вежливости. Скорее чтобы лучше их рассмотреть.

Мужчине было лет пятьдесят, но выглядел он моложаво. Хмурившийся, темноглазый. Одетый в кафтан кубретского кроя – плотно облегающий грудь и плечи, сужающийся в талии, из-за чего мужчина казался статным и стройным, как юноша. Ниже талии кафтан расширялся: ткань собиралась прямыми складками. На груди – ряды бронзово-золотых петлиц. Кафтан был подпоясан чёрным ремнем с железными украшениями, и там же, на поясе, висел кинжал в узорчатых ножнах.