Глеб выглядел таким счастливым, что Матвей не удержался от улыбки.

– Поздравляю. Общение с психотерапевтом идет тебе на пользу, – искренне сказал он. – Удачи с великой любовью.

– Будешь брать отпуск после возвращения твоей? – подмигнул реаниматолог. – Я бы взял.

– Пока.

Матвей закатил глаза, направляясь к лифтам под его смех, затем украдкой оглядел приемный покой. Чуда не случилось. Знакомого лица там не было.

Он не успел заметить, как прошла осень и наступил декабрь. Москву украсили гирляндами, на улицах зажглись огромные сверкающие арки и елочные шары, внутри которых любили фотографироваться коллеги Матвея. Котята из видео для просмотров между операциями переоделись в красно-белые шапки и охотились на елочные украшения. Другие ролики были посвящены тому, как следует правильно загадывать желания в новогоднюю ночь. Матвей и прежде относился к этой теме скептически, а сейчас всячески старался избегать, лишний раз вспоминая о своем бессилии. Единственным, что указывало на приближение праздников в его квартире, была пуансеттия с ярко-красными острыми листьями, стоявшая у окна на кухне. Он не удержался и купил ее в том же цветочном магазине, куда они с Фаиной часто ходили вместе.

Однажды вечером, за несколько дней до наступления Нового года, его сны изменились. Вместо того чтобы проводить время с Фаиной, как обычно, он гонялся за летающими по воздуху горшками с розами, а вернув их на полки, начал расставлять впереди стопки медицинских книг, надеясь отпугнуть сам не зная кого. Кто-то позади настойчиво звал его, но Матвей был слишком поглощен своим занятием и не обращал ни на что внимания.

Сюда атлас Синельникова и справочник профессиональных болезней. Теперь «Очерки о гнойной хирургии»…

– Матвей, милый.

Нос наполнил знакомый цветочный запах, по плечам пробежали тонкие пальцы, и он улыбнулся, сразу узнав их. Сейчас его сон снова станет прежним, он увидит Фаину. Матвей отвернулся от книг, и его щека уперлась во что-то твердое. Он открыл глаза.

Похоже, он заснул за столом, пока заканчивал последний портрет Фаины. Такого с ним не случалось уже давно. Он потряс головой и зевнул, убирая с лица растрепанные волосы. Шея почти не болела – хорошо, что он быстро проснулся, а не провел так всю ночь.

Каким же он был идиотом, что никогда не фотографировал ее. Едва Матвей осознал это, он уже не мог остановиться. Теперь на столе перед ним были разбросаны десятки листов с набросками ее милого лица. Фаина то улыбалась, то принимала задумчивый вид, то смотрела на цветы с тем счастливым выражением, которое он очень старался передать. Но даже спустя множество попыток ему не удавалось ухватить тот самый блеск в ее глазах, который всегда восхищал его. Может быть, получится завтра.