Хаджар, не теряя самообладания, поднял горсть песка и, пропитав её своей силой, закидал пламя. На ноге остался сильный ожог, от которого расходились позеленевшие кровеносные сосуды и вены.

Лапоть с раненной ноги упал на песок. Рядом с ним Хаджар положил и второй.

Босой, в дешевых одеждах он стоял против закованного пусть в легкие, но латы Колина.

– Обнажи меч, – прорычал адъютант.

Вместо ответа Хаджар впервые напал первым. Его движения были медленнее, чем у Колина, но при всем при этом они были… не только плавнее, но и более “правильными”. Там, где Колин делал два шага, Хаджару хватало одного.

Где Колин тратил слишком много силы на удар, Хаджар тратил ровно столько, сколько требовалось.

В каждом взмахе его меча и ножен чувствовалось мастерство. И несмотря на то, что каждый из ударов легко отбивал окутанный зеленым пламенем клинок, зрители видели кто был настоящим мечником.

Одобрительные шепотки раздражали Колина. Не так он представлял себе этот бой. Почему, какого демона букашка все еще огрызалась? Почему она сникла, не начала плеваться кровью после первого же удара! Так быть не должно!

Он – Колин Лаврийский, сын генерала Лаврийского! Весь мир – у его ног. Он – царь и бог. Он – мечник!

Адъютант зарычал. Он отбил очередной удар Хаджара и толкнул того в грудь.

Резко разворачиваясь на пятках, он широко взмахнул клинком отправляя в полет сразу три зеленых жала. Два ушли в песок, а третье вонзилось в грудь Хаджару.

Зрители задержали дыхание.

Неро нервно засопел.

Догар прикрыл глаза.

Но…

Ничего так и не произошло. Ни крови, ни стона, ни запаха паленой плоти.

Хаджар, сделав с десяток шагов назад, стоял все так же ровно. Лишь слегка припадал на раненную ногу, да на руках и плечах из порезов текла кровь.

Напротив груди он держал свой меч. Тот не сиял, не сверкал, но при этом его лезвие удерживало пытающиеся пробить защиту жало.

Хаджар взмахнул рукой и лепестки зеленого пламени с шипением упали на песок.