Удивительно, но в последний раз он был здесь только зимой. И, несмотря на то, что снежный лес изумительно красив и чарующ, но, все же, его истинная красота раскрывается лишь поздней весной.

Буйство зеленых красок и жизни. Пение птиц, крики животных, хруст и треск качаемых ветром вековых стволов и шелест высоких крон. Все это будто бы противопоставляло себя недавней битве и тем ранам, что она оставила на сердцах выживших.

Природа словно пыталась вылечить людей. Ведь для неё, для Небес и Земли, люди, звери и деревья были равным между собой. Хаджар понял это лишь недавно и пока не знал, куда именно приведет его подобное понимание.

За прошедшее время, генерал стал не только опытным полководцем, но и следопытом-охотником. Он легко обнаружил следы ездока и, игнорируя боль, отправил коня галопом.

Они летели над ручьями и сломанными деревьями, оставленными после Нашествия. Перепрыгивали черные, безжизненные овраги, порожденные ядом Патриарха. И эта погоня, болезненная, открывающая незажившие раны, будто подводила некую черту под продолжительным периодом жизни Хаджара.

Почему-то в этот момент ему казалось, что он вовсе не гонится за кем-то, а убегает от чего-то. Убегает от качавшегося у него на груди медальона.

Ведь Патриарх не так уж неправ в своих высказываниях.

Хаджар был воином. Этого у него никто не мог отнять. Он жил мечом и кроме меча ему ничего не требовалось. Пока на поясе висела острая полоска стали, он чувствовал, что держат нить судьбы в собственных руках.

Но Хаджар не был солдатом. Он не сражался за Лидус, пусть и думал о людях, там живущих. Тем более он не сражался за короля Примуса или за Балиум. Он прошел весь этот путь длинной в несколько лет и глубиной в пару рек крови из-за собственных, весьма корыстных целей.

И Хаджар оставлял все это за спиной, а силуэт, пытавшийся ускакать в чащу леса, все приближался.

Возможно, генерал в таком состоянии никто бы не смог догнать беглеца. Именно поэтому он выкрикнул:

– Ты меня так убьешь!

Силуэт остановил скачку. Не сразу, но остановил.

На холодную от утренней росы траву ступила босая нога. Самая красивая нога, которую только видели мужские глаза. Белоснежная кожа, тугие, но не выпирающие мышцы.

Нээн была прекрасна. Во всех отношениях… кроме одного.

Она остановилась перед ним и опустила капюшон. Длинные волосы водопадом упали на плечи и спустились ниже – к талии, а потом и дальше.

– Зачем ты это сделал, глупый генерал? – вздохнула ведьма.

– Сделал что?

Боги и демоны. В её глазах мог поместиться целый мир.

– Догнал меня, – её голос почти сливался с шелестом крон, а Хаджар чувствовал, как его сердце замедляет свой бег.