Там, где Хаджар раньше делал три движения, теперь он совершал мимолетный, неуловимый жест. Там, где ему требовалось наносить сильный удар, теперь он слегка качал запястьем.

Он будто бы видел перед собой все возможные варианты атак Гройса, и ощущал какя из них будет реальной.

Хаджар будто предчувствовал, как именно было необходимо ответить на эти удары, чтобы нанести максимальный урон и при этом получить минимум повреждений.

Для Гройса это выглядело так, будто генерал превратился в бестелесного духа, ведомого ветром среди бурного течения его атак. Как лист на ветру, он качался между ними, уходя от каждого секущего и режущего взмаха. И с каждым таким безумным уворотом, меч генерала дотягивался до тела Гройса.

Патриарх мог бы подумать, что генерал встал на следующую ступень владения клинком, но… Выглядело это так, как если бы он сражался с Крылом Ворона в его нынешней форме!

– Что за…

Хаджар не дал договорить Гройсу. Он увидел мимолетную брешь в ритме безудержных атак. И этого было достаточно, чтобы его клинок лизнул горло Патриарха. Вихрь серпов тут же рассыпался, а Гройс, придерживая рукой рассеченную артерию, отшатнулся назад.

Он не верил своим глазам и отказывался понимать происходящее.

Он уже было коснулся кольца, чтобы использовать свой последний спасительный козырь, как мир окутала тьма.

Хаджар, окровавленный и тяжело дышавший, израненный и едва не терявший сознание, стоял за спиной Патриарха. Так продолжалось недолго. Вскоре, генерал упал на колени и оперся на меч, а рассеченное на несколько частей тело Гройса буквально “развалилось”. Его мутная, почерневшая от экспериментов кровь, полилась в пропасть.

[Внимание! Перегрев вычислительного модуля! Функции сети будут недоступны для проведения перезагрузки. Ожидаемое время возобновления работы: 1754дня 9 месяцев 2 нед…]

Хаджар мысленно прогнал сообщение. После такого вмешательства в работу его тела, мозга и сознания, он не был уверен, что и спустя вдвое больше времени у него хватит смелости, чтобы вновь воспользоваться нейросетью.

И все же, генерал улыбался. Он улыбался и хохотал. Сквозь боль, сквозь дикую боль, он хохотал и пытался удержать льющуюся из ран кровь. Увидь его кто-нибудь в таком состоянии, и они точно решили бы, что прозвище Безумный дано генералу вовсе не из-за его стратегических и тактических планов.