Мужчина запнулся на полуслове и слегка отвел взгляд в сторону.

– Чьи, Рамухан?! И не прячь от меня своих глаз?!

– Мне жаль, Тилис…

По пещере протянулся резкий, дикий крик, больше похожий на плач. А может, именно им он и был.

Сознание всеми силами пыталось оставить Хаджара, но крепкая воля держала его на месте. Эйнен, кажется, уже не двигался. По его спине и голове текла вязкая, густая кровь. Хаджар хотел было закричать, позвать кого-нибудь на помощь, но не мог. Сил у него почти не оставалось. Хотя, какое почти… не оставалось.

Ветер продолжал трепать волосы и изорванные одежды. Здесь, наверху, на вершине гор, он всегда был намного сильнее и холоднее, чем внизу. И несмотря на горячий песок, Хаджар ощущал уже, казалось бы, позабытую прохладу.

Где должен находиться вход в Подземный Город? Кто-то бы сказал, что в глубокой пещере, иные предположили бы существование неких врат, скрытых магией и чарами.

Глупости.

Вход в мифический, даже для самих пустынников, Подземный Город находился на вершине горы. Окруженный золотыми облаками, среди пронзающих небо горных пиков, он выглядел открывшим пасть древним, застывшим монстром. А в глотке зиял провал, обвитый плющом и редкой зеленой травой.

Десятки раз Хаджар слышал от Серы рассказы о её родине. Он надеялся, что она сама проведет его по каменным залам, покажет знаменитые белые фонари и светящийся потолок.

На мгновение Хадажру даже показалось, что из черного зева, под механический скрип, действительно появилась ведьма. Сестра его брата. Но, как оказалось, это была лишь игра его уставшего разума.

Выставив перед собой жезл, на него с ненавистью смотрела рыжая ведьма. Наверное, как у всех ведьм и, в принципе, красивых женщин, у неё действительно было что-то общее с Серой, но не более.

Что-то обронили пхулые, алые губы и вокруг жезла закрутился веер золотых иероглифов. От них повеяло мощью, равной убийственной технике стоящего на грани становления истинным адептом.

Хаджар, пожалуй, смог бы защититься от этого заклинания, будь он хотя бы в средней своей форме.

Сейчас же он мог лишь смотреть на приближающуюся к нему смерть.

– Стой, Тилис! – прозвенел чей-то голос.

Перед Хаджаром возникла фигура пузатого мужчины. Смешно звенели бубенчики на его красных, с загнутым носом, башмаках.

– Уйди, Рамухан! Я отправлю это ничтожество к его позорным предкам!

На мгновение глаза ослепила вспышка света. Как если бы с жезла ударил поток золотого, с оранжевыми прожилками, пламени. Пузатый что-то прошептал и начертил собственным жезлом небольшой полукруг. Вокруг него, демоны и боги, взмыла самая настоящая стальная стена о которую и разбился поток огня.