Островитянин, повиснув на латном плече эльфийки, выглядел так, как будто собирался в следующее мгновение отправиться к порогу праотцов.

Позеленевший, тяжело дышащий, он то и дело терял сознание. Из его глаз, ушей и рта лилась какая-то мутная, зеленоватая жидкость.

– Дора! – выкрикнула Анис.

Вновь, как и прежде, исчезая в одном и тут же появляясь в другом месте, она закружилась в неистовом вихре.

Её меч сверкал с такой скоростью, что даже для Хаджара удары девушки сливались воедино. Там, где она, судя по отбитым болтам, наносила три удара, он видел лишь один.

Вихрь остаточных изображений клинков, который следовал за ней, стальным саваном укрыл Дору, Эйнена и Тома.

Стоило только четверке появиться на первом этаже, как со стороны окон полился целый град из арбалетных снарядов.

Анис же, пусть и двигалась плавно и неспешно, наносила удары с немыслимой скоростью. Причем большинство отбитых снарядов, отраженные лезвием её Императорского клинка, уносились в сторону убийц.

За последние тридцать секунд Хаджар с Прайсом, на двоих, смогли отправить на тот свет не больше восьмерых убийц (точным подсчетом заниматься было некогда).

Анис же, за в десять раз меньший срок, познакомила с праотцами в двое большее количество.

Видя огромные потери в отряде, командир выкрикнул:

– Отступаем в сад!

Все же, скоростные техники убийц были на высоте. Сбегая с поля битвы, оставляя за собой горстки пепла, они представлялись в виде черных вспышек. Как если бы кто-то тушил свечки, чье пламя имело черный окрас.

Не успели временные союзники перевести дыхание, как вновь со стороны окон на них обрушился град арбалетных болтов.

Часть из них все так же метила в Дору, которую прикрывала Анис, а другая отрезала проход в сад.

– Может ты уже что-нибудь сделаешь?! – прошипела Дора, напрямую обращаясь к Тому.

– А надо? – надменно, вопросом на вопрос, ответил он. – Если ты бросишь этого пса, то мы легко отсюда выберемся.

Эльфийка сверкнула глазами. В них вспыхнул огонь такой дикой и необузданной ненависти, что Хаджар, окажись он направлен на него, десять раз бы подумал стоит ему злить девушку или нет.

– Убирайся отсюда, – теперь шипение Доры переросло в рычание. – Ты жалок и противен мне.

Динос дернулся как от пощечины. Он поджал губы, процедил что-то, из-за чего Дора побледнела и отшатнулась, а затем крикнул Анис: