Сперва она подумала, что волна ужасной силы направлена на них со стороны боев, ведущихся на улицах центральных районов. Но тут же поняла, что это чувство рождено под куполом.
Её воины недоуменно переглядывались. Они тоже это почувствовали.
Внезапно глаза Эноры расширились от смеси ужаса и удивления.
– Назад! – скомандовала она.
Стоящие на вершине купола эльфы бросились в рассыпную. Они успели как раз вовремя, потому как в центре, пробивая иероглиф и разрушая чернильную пелену, поднялся шлейф черной энергии. Будто острый горный хребет он рассек купол и исчез в небе.
Хаджар, откашлявшись, смотрел на руки. На них остались золотые разводы от капли эликсира богов. Поглотив её, он использовал образ удара Черного генерала. Что было дальше – он помнил плохо. Он сделал всего один взмах, а мир погрузился во тьму.
Когда же та исчезла, то купол над их головами начал трескаться. В груди убийцы оказался его меч – Черный Клинок, а позади неё по земле расползалась трещина шириной в десять метров. Глубины же её хватало, чтобы туда уже несколько секунд падал водопад из воды и крови.
– Я не уйду одна, – прохрипела Рыцарь Духа.
Она сделала всего один взмах рукой. Стальное жало, расчерчивая пространство, устремилось за спину Хаджару. Тот, ударом ноги, столкнул тело мертвой убийцы с клинка и бросился вдогонку. Но, как бы быстр он не был, а после такой битвы просто не имел шанса угнаться за кинжалом.
Все, на что он оказался способен, схватить его за рукоять, когда он уже на пять сантиметров погрузился в грудь Прайсу.
Тот захрипел. Глаза его открылись. Вены на теле начали стремительно чернеть, а жизнь покидала одного из сыновей клана Герана.
– Проклятье, – прошептал Хаджар, крепче сжимая плечи мечника.
– Ты выиграл, враг мой? – голос Прайса звучал очень тихою
Хаджар кивнул.
Прайс улыбнулся. По уголкам его губ стекали струйки зеленой крови. Тело легчало, и словно гнило изнутри.
– Тогда, кажется, мне придется выпить чарку до дна.
– Помолчи, враг мой. Сейчас придет помощь. Отнесем тебя к лекарю. Вылечим, а потом будем драться от рассвета до заката, а пить вдвое дольше. Помолчи…
Прайс продолжал улыбаться.
– Пообещай мне, враг мой…