Лезвие меча Диноса почти коснулось груди Хаджара, как тот ощутил, что падает. Во тьму, все глубже и глубже, пока не оказался среди чистого заливного луга. Куда не посмотри – везде росла высокая, зеленая трава. Целый океан, уходящий вплоть до горизонта.

Бескрайняя долина, посреди которой, на холме, возвышался камень.

– Учитель?

Сейчас, на этом камне, как и прежде, сидела высокая фигура. Спиной к Хаджару, пребывая в позе лотоса, она позволяла своим лазурным шелковым одеждам развеваться по легкому ветру. И ничего бы не выдавало в этой фигуре нечеловека, если бы не длинные рога, обрамленные струящимися черными волосами.

– Но…

– Если ты видишь меня перед собой, мой ученик, то пришла пора моего последнего тебе урока.

Голос Травеса звучал как-то глухо и будто издалека. Хаджар попытался было коснуться своего Учителя, но рука прошла сквозь силуэт, оставляя за собой рябь, будто дотронулась до поверхности озера.

Все, что осталось от некогда могучего дракона – лишь воспоминание. Сохраненное внутри души Хаджара, оно ждало своего часа и теперь он настал.

Последнее слово его учителя.

Хаджар тут же рухнул на колени и опустил голову на землю.

– Мы скоро встретимся, великий предок. Прости, что…

– Я оставил это воспоминание, на случай, когда смерть подберется к тебе так близко, как никогда, – продолжил далекий голос. – И не потому, что враг сильнее тебя, ведь так было всегда, а потому, что ты отчаишься. А теперь скажи, что такого могло заставить Хаджара Дархана опустить руки?

– Я не опускал рук! – возразил Хаджар, все так же не отрывавший лба от земли. – Я продолжаю битву.

– Если бы это было правдой, то разве стоял бы ты здесь.

Хаджар поднял взгляд. Травес, как и когда-то прежде, огромной горой возвышался над ним. И не потому, что был высок, нет… Его мудрость делала его величайшим из всех, кого встречал Хаджар.

Мудрость, которую Травес получил после того, как целые эпохи провел запертым внутри подземной пещеры.

– Скажи мне, Хаджар, что отличает ветер, от скалы?

Что отличает ветер от скалы? Это был простой вопрос, их отличала свобода.

– На самом деле – почти ничего, – Травес вновь отвернулся к горизонту. – Оба они, обреченные на провал, стремяться к небу. И, пусть ни одному не суждено достичь цели, они не остановятся, пока их не разрушит время. Скажи мне, ученик, разве тебя сейчас одолевает время.

– Нет, учитель.