В широкой, соломенной шляпе, он сидел на козлах старой, плохонькой повозки. Запряженная худой клячей, она катилась по ухабам и колдобинам природной дороги.

Не мощеной камнем или выложенной гранитными плитами, а протоптанной и проезженной сотнями и тысячи крестьян.

– Из Лидуса, – ответил Хаджар.

Он крутил в руках цепочку Эона Мракса. Она действительно оказалась пространственным артефактом, внутри которого он обнаружил несколько сотен имперских монет и около десятка разнообразных зелий.

Иными словами – простой походный комплект. Что, в принципе, весьма логично – вряд ли орденовец носил бы с собой все свои сокровища, нажитые за сотни лет.

– Лидус… Лидус… не-а, никоись не слыхивал о таким местецке, – старик говорил со странным акцентом и постоянно посмеивался. – А форту Даригноскую зачем-то едец-то?

Хаджар улыбнулся. Он уже и забыл, что значит вот так вот – просто разговаривать со встреченным по дороге попутчиком. Более того, он вообще забыл, что значит разговаривать со смертным.

А именно им – простым смертным, и оказался старик. Он, застрявший где-то на третьем уровне Телесных Узлов, был типичным представителем населения Империи.

Примерно девяносто процентов Дарнаса и Ласкана мало чем отличались от этого селянина. О чем, живя в столицах и путешествую по опасным землям, населенным истинными адептами, легко было забыть.

– По заданию, – честно ответил Хаджар. Он не видел никакого смысла врать своему благодетелю, решившему подвезти путника.

– Зада-а-а-анию, – протянул старик. – Звучит-то строго хак-то. Из военных пришлый?

Почему-то простой вопрос поставил Хаджара в тупик.

– Из военных зачит-цо, – сам же на свой вопрос ответил селянин. Он стеганул поводьями кобылу и та, презрительно фыркнув, пошла не быстрее, а, будто на зло – медленнее. – Тупая кляча! Жратвы не получишь!

Лошадь, испуганно заржав, прибавила ходу.

Хаджар засмеялся.

На ходу, наклонившись с телеги, груженой различными овощами, он сорвал придорожную травинку и положил её в рот.

Горькая.

– Почему ты так решил, дед? – спросил Хаджар.

– По взгляду, значит-цо, и решил.

– Так ты ж моих глаз не видишь, – засмеялся Хаджар.