Её губы были пропитаны брагой. Терпким и резким вкусом, который мгновенно ударил набатом в голову.

Она подалась вперед. Как кошка, ждущая ласки. Руки Хаджара запутались в её каштановых волосах. Таких же шелковых и мягким, как и крепких.

Они сами собой намотались ему на кулак. Он потянул руку на себя и Тейя, запрокинув голову, застонала, когда губы Хаджара спустились по подбородку и ниже – на шею. Прямо к страстно бьющейся артерии.

– Не останавливайся, – сладким, медовым голосом прошептала девушка.

Хаджар не останавливался.

Его левая ладонь с легкостью скользнула под странный доспех. Нащупав тесьму, Хаджар ловким движением пальцев ослабил её, а затем рывком содрал.

Тейя застонала сильнее. Соски на её маленьких, округлых, розовых грудях окрепли и напряглись. Они щекотали Хаджара и туманили его сознание.

Он повалил её на землю прямо около костра – посреди лагеря. И взял её там же. Первый, второй, третий раз. Пока ногти Тейи бороной не вспахали ему спину.

Пока от её жаркого шепота: “Не останавливайся… еще… сильнее” – не заложило левое ухо.

Прервавшись, чтобы выпить браги, они с прежней жадностью вернулись друг к другу. Тейя не была так же искусна, как жрицы любви в Подземном Городе – последний бордель, который посетил Хаджар.

Но она была адептом. Рыцарем Духа с выносливостью, с которой не могла посоперничать ни одна, даже самая опытная шлюха.

Хаджар брал её снова и снова. А она, словно борясь с ним, то и дело перехватывала инициативу.

Оставляя друг на друге кровавые царапины, они катались по сухой земле Пустошей. Костер уже давно потух, убывающая луна падала где-то на западе, а они продолжали свою страстную борьбу.

Будто каждый из них пытался сбежать от чего-то или кого-то…

Только под утро, когда послышалось шевеление в одном из костров, Хаджар отодвинулся от тяжело дышащей Тейи. С них обоих стекал пот и кровь. Искусанные плечи и шея. Исцарапанные спины и бока.

Произошедшее мало походило на любовь между двух людей, скорее на страстное, огненное соитие животных.

– Оставь меня, Хаджар, – прохрипела Тейя.

Завернувшись в шлейф-плащ, она подкинула в костер дров и усилием воли вернула огонь к жизни.

Хаджар, накинув свои старые, поношенные одежды, отправился в шатер к другу. Почему-то, после этой ночи, начавшая расти пустота в его душе не исчезла.

Она только росла.