Орун улыбнулся. Той улыбкой, которой каждый мужчина сопровождает воспоминания о временах, когда они были сильны и полны решимости и задора.

– Но мне все равно было скучно. Так скучно, мой ученик, что я оставил все это. Оставил богатство, оставил женщин, оставил родину, хотя… что такое родина, я не особо понимал. Я родился в сточной канаве. Моя мать – дешевая шлюха, заботилась обо мне как могла. Но один из особо извращенных клиентов решил изнасиловать её… разделочным кинжалом. Я тогда лежал в корзине, закиданный грязным бельем. Смотрел на происходящее через деревянные прутья.

По спине Хаджара пробежался холодок.

– Память Рыцаря Духа…

– Именно, – кивнул Орун. – я не мог оставить ублюдка безнаказанным. Но, мой городок был простой точкой на широком торговом пути славен именно своими шлюхами. Так что я потратил немало времени, блуждая по королевству и выискивая этого ублюдка. Все что я знал, – Орун раскрыл ладонь и на нем появился алый медальон с иероглифом “солнце”. – Это то, что он носил этот медальон.

– Наемники Солнечного Дня, – узнал Хаджар. – Но они ведь исчезли как раз… почти три тысячи лет назад.

Кусочки пазла начали вставать на свое место. Как и тот факт, что родиной Оруна были южные провинции. Именно там хозяйничали, во времена упадка Дарнаса, Наемники Солнечного Дня. Группа головорезов, слава о зверствах которых прошла сквозь века.

Хаджар, даже живя в Лидусе, слышал несколько не самых приятных песен об этим “молодцах”.

– Имено они, – кивнул Орун. – Узнав, кем был тот сучий сын, я не нашел ничего лучшего, кроме как вступить в их ряды. Будь ближе к врагу – думал я. И, не буду скрывать, ученик, я успел натворить всякого крепкого дерьма в те времена. Дерьма, от которого порой даже сейчас вздрагиваю. Особенно в такие ночи…

Орун был членом наемников Солнечного Дня? Хаджар слышал, что их Кровавый Генерал, сильный маг, не раз и не два, нанимаемый королевствами, совершал ужасные вещи. Головы младенцев на кольях, на которые были нанизаны их их изнасилованные конями армии матери, это самое цензурное из того, что упоминалось в песнях.

Причем обычно эти песни заканчивались трактирной дракой – просто людям надо было куда-то выплеснуть свою ярость.

И Орун принимал участие в этом?

– Я не горжусь этим, Хаджар, и,в последствии, попытка омыть мои грехи привела в… впрочем, об этом позже, – Орун прокашлялся. Все это время он старательно прятал свой взгляд. – Генерал этих ублюдков – короткорослый, до жути красивый и такой же жестокий маг с разноцветными глазами. Как сейчас его помню – один глаз карий, другой синий. И волосы. Будто из серого пепла. Он был силен, Хаджар. Уже тогда. Силен настолько, что сомневаюсь, что даже сейчас, объединись я с Морганом, да вылюбят его смердящие дерьмоеды, мы бы смогли его одолеть.