Из двух слов и трех нот.

Но Хаджар не мог. Потому, что за годы путешествий, он случайно позабыл, кто он такой на самом деле.

– Эта песня, – Хаджар прокашлялся. – О человеке, который искал… искал… искал завтра. И, каждый раз находя его, терял.

Пальцы коснулись струн. Хаджар запел.

Он рассказывал историю. Историю о человеке, который просыпаясь с утра, пытался отыскать завтрашний день, ибо в нем он должен был встретить своих друзей, обнять мать и отца, утонуть в волосах любимой. Увидеть новые страны, побывать в новых городах.

Но каждый раз, когда человек оказывался в завтрашнем дне, то понимал, что это лишь очередное сегодня. А недавнее завтра, вдруг, неожиданно, оказывалось опустевшем и запылившемся вчера.

Хаджар играл и пел, погружаясь все глубже и глубже в придуманную, буквально на ходу, историю.

Хранитель, облокотившись на метлу, слушал его со слегка прикрытыми глазами. Но даже так, он видел больше, чем мог Хаджар.

Голем видел, как беспомощно дрожала испуганная метка на спине Хаджара, как кружил даже в этом, искусственном мире, вездесущий ветер и как сияла душа Дархана.

Хаджар закончил играть вовсе не в зале с красивой, изящной мозаикой. Не в золотом помещении, где фонтаны искрили драгоценными камнями и не в палатах, обитых парчой и бархатом.

Нет, он стоял на заднем дворе башни. Шелестели кроны Леса Знаний. Суетились ученики.

Подметал пол простой, невзрачный старик.

– Дневник путника, в которым описан свиток “Пути Среди Звезд” в твоем пространственном кольце, – произнес старик.

Хаджар же, будто сам не свой, прижимал к груди потрепанный, местами потрескавшийся, скрипящий Ронг’Жа.

Затем, опустившись на колени, он отложил инструмент в сторону и, нисколько не чураясь взглядов десятков учеников, коснулся лбом земли.

– Спасибо, достопочтенный Хранитель.

Старик лишь кивнул и продолжил мести. Перед тем, как скрыться за поворотом, он едва слышно прошептал:

Глава 816

Глава 816

Сидя под сенью яблони, одной рукой удерживая её надкушенный плод, второй Хаджар листал лежащий на колене дневник.