После этого птица Кецаль взмыла в ночное небо.

Элейн же, слегка вздрогнув, увидел как замерцали звезды в отражении темных вод озерной глади. Будто второе ночное небо. И, пусть на мгновение, ей показалось, что она увидела среди маленьких волн парящую среди звезд птицу.

– Я буду ждать, – прошептала она. — даже если это все, чем я могу тебе помочь, я буду ждать.

Если бы только она знала, что это была самая большая помощь, на которую только мог надеяться воин.

Чтобы где-то.

Чтобы кто-то.

Его ждал.

На рассвете, с восточного горизонта степи начало приближаться нечто. Нечто, состоящие из легионов Ласкана, маршем идущих по высушенной солнцем земле. Нечто, состоящие из огромных кораблей, хищными птицами и небесными монстрами рассекающих килями величественные облака этих простор.

Нечто в виде исполинских големов, некоторые из которых были так велики, что доставали плечами до тех самых кораблей, плывущих среди облаков.

И все это море из людей, конструктов и кораблей, из пушек и ездовых животных, из людей и нелюдей, надвигалось на западную половину степей, но, так и не пересекая условного центра, застыло на месте.

От общей махины отделилась маленькая точка, которая вскоре предстала в образе плывущей по небу лодки. С неё, по трапу, сходила Регент-Мать. Она шла в сопровождении одного единственного воина. В алом плаще, в алой броне, отливающей золотом и сталью, он возвышался над ней на две головы.

Почти два метра ростом. Широкий в плечах. Массивный, но быстрый и такой же верткий. Скорость и ловкость чувствовались в каждом его шаге, в каждом движении, исполинского, двуручного меча за его спиной.

Сильнейший из мечников Семи Империй. Тот, кого уважал даже Орун.

Что же, может это была именно та схватка, к которой Хаджар приближался все эти годы? Чтобы узнать, чтобы проверить, насколько он продвинулся к своей цели, насколько готов бросить вызов седьмому небу.

— Детоубийца! — прошипели белоснежная Регент-Мать, делая дерзкий и открытый шаг вперед, но Алый Мечник галантно, и в то же время строго, поставил перед ней руку.

– Странно слышать эти слова из твоих уст, старая сумасшедшая, – усмехнулся стоящий рядом с Хаджаром Морган. Что же, значит виделись они не в последний раз…

От обеих армий, численность которых даже вообразить было сложно, в центр вышло лишь по два человека.

– Мальчишка, -- Регент-Мать повернулась к Моргану. – ты безумен! А тому, что ты задумал, никогда не суждено сбыться! Тебе никогда не позволят! Никто и никогда не позволит появиться на свет второму Эрхарду!

– Ну и прекрасно, – пожал плечами Морган. – меня никогда не прельщала слава быть вторым. Всегда хотел быть первым.