– Молятся? Каменной селедке?!

Эйнен сломал в пальцах палочку, которая должна была стать штандартом на замке. Хаджар же внутренне ликовал. Кто же будет рушить идиллию дяди и мальчика, которые просто общаются. И не важно, что все в саду клана Кесалия были способны слышать их весьма свободно.

Адепты, все же.

– Да, твой отец, мой друг, возможно даже припрятал такую в замке.

Шакур повернулся к песчаному изваяние своего отца.

– Идем на приступ, дядя! – потряс он кулачком. – Я обязательно должен попробовать каменную селедку!

– Ну, разумеется, – подыгрывая, сохраняя игриво-воинственный тон, согласился Хаджар. – Только давай лучше нападем из засады. Твой отец явно этого не ожидает.

Во “взгляде” закрытых глаз Эйнена уже читалось: “Ты покойник”, но что не сделаешь ради веселой игры.

Притаившись в кустах, Хаджар и Шакур уже были готовы ринуться в бой, как позади Хаджара кто-то прокашлялся.

– Ой, мама, привет! А ты разве не с тетей Анетт?

– Дорогой, сбегай к папе.

– Ну вооот, – протянул Шакур и, выкинув две ветки, которые приставил на манер рогов (кажется, он хотел замаскироваться под оленя), понуро поплелся к отцу.

– Отлично выглядишь, Хаджар, – прыснула проходившая мимо Анетт.

Хаджар, стоя на четвереньках, так же держал около висков две ветки.

– Ты вообще – нормальный? – прошипела Дора. – что еще за каменная селедка?! Ты чему ребенка учишь?!

– Мыслить широко, – назидательно, все еще находясь в образе, высказал Хаджар.

Дора, едва слышно, так, чтобы не заметил явно прислушивающийся Шакур, выругалась.

– К тебе Император, – только и сказала она.

Хаджар посерьезнел.

– В кабинете? – спросил он.