– Уже, – ответила Дора.

После этого, молча, Хаджар развернулся и направился в дом, который когда-то давно принадлежал его учителю. Он поднялся по лестнице, проведя пальцами по перилам из красного дерева. Посмотрел на картины и гобелены; наслаждался тем, как ноги утопали в ворсистом ковре.

Кабинет Эйнена был широким и просторным. Но даже так, фигура человека, облаченного в Императорские одеяния, явно бросалась в глаза.

Он стоял и смотрел за окно прямо на оживленный, самый богатый проспект Даанатана. Сейчас там было не протолкнуться от людей.

– Тебя не было на коронации, – чуть недовольно произнес Император.

Хаджар прислонился к стеллажу со свитками и многочисленными табличками.

– А разве она не завтра? Я уже даже одежду подготовил и…

– Ты прекрасно знаешь, Великий Мечник, что она была семь месяцев назад.

– Семь месяцев?! – удивился Хаджар. – вот ведь время летит. Получается, теперь мне надо называть вас… мой генерал, Теций?

Бывший принц, ныне – Император Дарнаса обернулся. С битвы у Хребта Дракона прошло уже два года. И эти два года сделали Теция куда больше похожим на своего отца, чем можно представить.

– Мой генерал… пусть будет так, – кивнул Император.

Говорят, его коронация прошла весьма пышно и даже с помпой. Примерно, как коронация нового императорского рода Ласкана.

Немного странно звучит, да?

Ну, а чего еще ожидать от Рубинового Дворца…

Любые упоминания о Стране Драконов должны караться смертной казнью. Ответственность за это возложили на Семь Империй. Все слухи – пресекаться. Любое письменное упоминание – уничтожаться.

Произошедшее в степях Ласкана – не более, чем последствия сражения двух войска. А Хребет Дракона – их причудливый результат, вокруг которого развели слишком много шума всякие нарушители спокойствия и маргиналы.

– И насколько времени они запретили войны?

– Пятьдесят лет, – ответил Теций. – полвека ни одна Империя не может открыто или тайно выступить против другой.

– Надо же, – хмыкнул Хаджар. – щедро…

Они замолчали. Смотрели друг другу в глаза. И молчали.