Так она решила его называть, а он не был против. Безымянный. Почему бы и нет.

Потянувшись и зевнув, он прикрыл глаза ладонью. Над ним стояла прекраснейшая из женщин. Странно, что так не считали все остальные люди из деревни и поселка, которым они продавали цветы, но Безымянного это мало волновало.

И почему горшечник и боги именовали так ту дочь городского мэра?

— Ты опять продрых?

— Я…

Он не успел договорить.

На него обрушился ушат холодной воды и, стуча зубами, Безымянный выкатился из-под навеса и, завыв раненной тварью из-за Грани, бросился растирать тело заранее заготовленным сеном.

— Женщина, — произнес он, когда хоть немного согрелся. — ты здорова?! Еще не лето!

В ответ Элена только рассмеялась и, поставив ведро, прошептала что-то в ладони, а затем подула на них. Теплый ветер обдал Безымянного и тот разом согрелся.

— Магия, — произнес он и вновь посмотрел на черноволосую девушку. — Ты точно не знаешь, откуда ей владеешь?

Именно поэтому они жили на отшибе вдалеке от деревни. Сельчане не очень привечали волшебницу, или, как они её называли, ведьму. И не важно, что она была старшей дочерью старейшины.

Не важно, что знала как использовать цветы и травы на её лугу, чтобы врачевать. Понимала лес, его обитателей, коренья и листья, чтобы исцелять.

Люди боялись её.

Того, чего они не понимали. И потому не хотели, без надобности, видеть на своей территории.

Это, и многое другое, успел понять Безымянный за год жизни смертным.

— Никто не знает, — улыбнулась Элена и привычным жестом заправила черные волосы за ухо. Солнечный свет искрами сверкал в её зеленых глазах. — некоторые из нас рождаются со способностью говорить с лесами и цветами, огнем и водой. Я сейчас просто попросила ветер согреть тебя и он согрел.

Безымянный перевел взгляд на небольшие ступеньки, ведущие в дом. Там, под одной, самой скрипящей, лежал ларец, содержимое которого могло бы все это объяснить.

Он многое понял за этот год…

Но самое главное — пусть этот ларец так и останется закрытым.

Подняв взгляд к пока еще холодному небу молодой весны, прикрыв глаза от солнца ладонью, Безымянный втянул свежий воздух полной грудью и выдохнул.