Сама же она, в белоснежном платье, с волосами цвета черного мрамора и кожей, отлитой из бронзы, взмахнула белыми крыльями за спиной и, наклонившись, подхватила белый одуванчик. Зазвенели синие браслеты на её запястьях и корона, в виде миниатюрных крыльев, встрепенулась на ветру.

Её стройное тело не смог бы повторить ни один скульптор. Нежность кожи и прикосновений не сравнимы с лучшими их волшебных тканей седьмого неба. Грудь не возможно ни описать, ни вообразить, если никогда не видеть. Глубина глаз могла поглотить целые океаны, а их сияние — затмевало даже улыбку Миристаль.

Аштари. Богиня любви. Одна из тех, кто вдохнул, когда-то, жизнь в мертвое дерево, сделав его…

— Генерал, — произнесла она, протягивая одуванчик.

Безымянный принял и положил рядом.

Прекраснейшая из обитателей Седьмого Неба. Та, в чьих свитках записи о всех судьбах, коим было переплестись друг с другом. На краткий ли миг или на всю жизнь — Аштари никогда этого не знала. Они лишь вписывала имена, не более того.

— Я искала тебя, мой возлюбленный воин, — она потянула к нему руку, но Безымянный отодвинулся.

Глаза богини сверкнули и мир на мгновение резко померк. Любовь не всегда созидательна. Ляо Фень говорил, что она является одной из самых могущественных сил, объединявших в себе оба начала. Как созидание, так и разрушения.

Безымянный этого не понимал.

До того момента, пока они с Элен впервые не поругались и точно так же быстро помирились.

— Меня зовут Безымянный, — ответил бывший бог. — Что вы хотели, богиня, от простого смертного?

— Смертного? — засмеялась Аштари. И смех её звучал так, что даже стая самых музыкальных птиц не смогла бы перепеть одного её смешка. — Разве смертный может объявить войну всему Седьмому Небу?

— Объявить войну? — удивился он, а потом все понял. — Так вот, что Император вам сказал… что я объявил войну…

— И был изгнан сюда, в мир смертных.

Он промолчал. Лишь тронул пальцами струны инструмента.

— Прекрасное изобретение, генерал, — Аштари села рядом с ним. Она пахла так, как пахнет сама жизнь. — Позволишь я дам ему имя.

— Имя от самой Аштари?

Она кивнула и вновь зазвенели её синие и голубые браслеты.

— Когда я его назову, — произнесла она. — то все существа, что обладают слухом, будут очарованы его звуком. Барды будут слагать баллады, менестрели петь о мифах и легендах. Женщины отдадут ему свое сердце, а мужчины — душу.