— Ну ладно, — буркнул мальчик и, еще раз поблагодарив и поклонившись, побежал куда-то по своим, чрезвычайно важным, неотложным, юношеским делам.

Оставшись один на крыльце слишком большого сарая или слишком маленького дома, Безымянный потянулся, хрустнул шейными позвонками, размял затекшие плечи и, прикрыв глаза, вдохнул свежий воздух.

Заканчивалось лето.

Небо посерело и опустилось ниже, начиная давить на плечи. Белые перистые облака сменились тяжелыми кучевыми и серыми дождевыми. Скоро начнется сезон гроз.

Титания отступала в свои вечно цветущие сады. Скоро сюда придут Борей со своей кровной — Мэб. Они принесут с собой холод и вьюгу, укрывая землю снегом и льдом, чтобы та, как под одеялом, могла отдохнуть от страстных ласк лета и весны.

Он посмотрел на цветы.

Пожалуй, единственное, по чему он скучал во времена правления Борея и Мэб — по цветам и зелени. Но, как говорил Ляо Фень, все должно находится в равновесие.

Нет ни добра, ни зла. Ни лета, ни зимы. Есть только этот единственный момент, в котором все так, как должно быть, потому что будь это иначе — не было бы этого момента.

Там, на Седьмом Небе, Безымянный никогда не понимал слов мудреца. Слабейшего из богов. Но в то же время — самого уважаемого. Он не имел ни титулов, ни дворцов. Ни библиотек, ни слуг. Лишь маленький народ где-то далеко, у Восточного Предела, почитал его.

Но даже так — не было ни одного Бога, Демона или Сидхе, кто не склонялся бы перед мудростью Ляо Феня. Его статус среди Высших достигал едва ли не того же уровня, что и у Яшмового Императора.

— Может и вы когда-то, — произнес Безымянный. — ступали среди смертных…

С этими словами, Безымянный достал небольшую поделку, над которой работал последние полгода. Вырезанный из цельного дерева инструмент, к которому он приладил сухожилия оленей, натянув их до звона на колки из березы.

Он тронул эти полоски…

— Струны, — произнес он.

И слово, сказанное им, коснулось… струн и те зазвенели извлекая музыку. Его пальцы побежали все быстрее и быстрее, пока музыка не полилась единым покровом.

Она летела над цветами и лугами, плыла над волнами рек и озер. Шуршала среди крон деревьев и птицы, подхватывая её, несли все выше и выше к далекому небу.

И именно там они коснулись ушей той, кто искала своего возлюбленного.

Безымянный увидел лишь вихрь лепестков самых прекрасных из цветов, а когда тот опал, то на цветочном лугу появилась женщина. Женщина столь прекрасная, что цветы на её фоне посерели. Листва деревьев выглядела застывшим болотом. Лазурное небо покрылось сеточкой трещин.