Пустота ответила не сразу.

— За такие слова ты можешь поплатиться жизнью, — прозвучало под сводом.

— И что дальше, Неназываемый? — столь опасные слова никак не тронули сердце мужчины. — Ты уничтожишь меня, а я появлюсь вновь. И ничего не изменится.

Этого не было видно, но ощущалось, как взгляд пустоты сместился на приставленные ко входу в пещеру лук и стрелы. Ростовой лук, выточенный из рогов оленя Седьмых Небес, тетива из его жил. Стрелы из ветвей Дерева, растущего посреди стихии Огня. Перья из крыльев птиц, бороздящих стихию Воздуха.

Не было на Седьмом Небе стрелка более могучего и меткого, чем Ирмарил.

Своим выстрелом во время войны он мог поразить тварь на расстоянии, когда её не могли узреть даже Старшие Боги.

— Мне нужно, чтобы ты помог отыскать мне одного смертного.

— Смертного? — удивился мужчина. — с каких пор, Неназываемый, ты интересуешься жизнью смертных.

Пустота промолчала.

— Разве те, кого ты поработил — феи, не служат тебе доносчиками на несчастных, коим не повезло обратить на себя твой интерес?

Пустота вновь не ответила.

— Ах да, как же я мог забыть — ведь ты же связан теми же законами, что и все мы.

— Он носит в себе осколок души Генерала.

Мужчина наклонился и заменил очередной цветок в ковре под ногами.

— А чего еще вы ожидали, когда разбили его душу и развеяли по миру? Я видел целый орден смертных — носителей его осколков. Так что тебе нужно быть поконкретнее, Неназываемый.

Пустота ответила не сразу. Будто решала, что именно стоит говорить, а чему лучше остаться в безмолвии.

— Он хранит в себе самый крупный осколок из всех. После того, как он поглотил другие, то этот осколок не многим меньше запертого на горе.

— Хм, — протянул мужчина. — Интересно…

Он вдруг посмотрел себе под ноги.

Прошло мгновение и затем он вернулся к своим делам.