— Я здесь всего неделю. Ты забудешь об этом…

— Нет! — отрезал Джон. — Я не забуду! Я — эльф, и моя память будет хранить каждый миг! Это вы забываете все, стоит лишь листьям пару раз опасть!

— Ну извини, что мы так устроены! — обиделась Софи. Она угрюмо спрятала лицо в ладонях. — Джон… почему мы мучаем друг друга? Зачем это все… Просто… давай сделаем вид, что ничего не было и все. Ничего и не было…

Джон хрипло усмехнулся.

— Я отдал тебе венец, я отдал тебе звезду и свое сердце, и так ты говоришь об этом? Ничего? Вот что это значило для тебя?!

— Перестань! Ты знаешь что это… это значило для меня очень многое. И я сейчас умереть готова от ужаса, что все так закончиться. Но… я ведь должна думать о будущем. Что со мной будет завтра или послезавтра, или через пять лет?

— Смертные! — прошипел Джон. — Почему будущее тебе важнее настоящего?!

— Потому что у меня его не вся вечность, Джон! — крикнула Софи. — Что я буду делать? Я буду жить рядом с тобой как… как кто? Как госпожа твоего сердца, которая умрет и состариться раньше, чем ты сможешь быть со мной? — Софи рассмеялась. — Что это за жизнь?!

— Лучшая, что ты можешь обрести рядом со мной. — Джон улыбнулся. — Прости меня. Я, как и всегда, веду себя недостойно. Пусть ты не хочешь быть моей госпожой, я волен считать тебя ею и относиться к тебе соответственно. И вместо почета я бросаю тебе обвинения. — Джон с силой потер лицо рукой. — Если бы ты была эльфийкой, то давно поняла, как я жалок. Как ужасно эгоистичен и требователен. Как… порочен. Нет… мое счастье не было недолгим. Десять рассветов — и то много для такого как я.

Софи чуть снова не расплакалась от досады, так скорбно Джон выглядел.

— Перестань. Ты… ты был добр и ласков со мной, мне не в чем тебя упрекнуть. Просто… Просто ваши законы такие. И если ты не можешь их нарушить, значит… Я тоже могу себя ругать. Я все делала не так. И… Ох, Джон, давай просто… все это очень… тяжело.

— Я прошу прощения за свои слова. — Джон приложил палец к переносице и провел до кончика носа. Отстраненно поклонился. — Я сделаю для твоего удобства все, что в моей власти. Если этот дом не удобен для тебя, я найду новый. В Сиршаллене хватает покоев. Ты ни в чем не будешь нуждаться — я обещал тебе это, и я сдержу свое слово. Когда я найду дом, я позабочусь и о распорядителе дома, чтобы ты могла ни о чем не беспокоиться. — Джон говорил прохладно и вежливо, отчаянно сжав руки в кулаки. — Я вижу, что мое общество приносит лишь печали. Мне горестно от этого, но я не хочу, чтобы ты тревожилась. Я избавлю тебя от него так быстро, как смогу. Мою звезду ты можешь больше не носить. Ты представлена как госпожа моего сердца. Мой брат больше тебе не угрожает. Тебя не вышлют из Сиршаллена, ты сможешь прожить тут жизнь, — голос Джона становился все тише и тише. — Но даже если ты станешь жить отдельно, твой статус не изменится. Несмотря на то, что ты носила мою звезду, ты смертная, а значит — ханти в глазах всего Сиршаллена. Венец и звезду считают лишь чудачеством юнца, не более. Пока ты носила мою звезду, никто не посмел бы оскорбить тебя. Без нее — ты бесправная ханти. Ты сможешь общаться лишь с небольшим количеством смертных, живущих здесь. Эльфы не станут тебе друзьями, надеюсь, ты это понимаешь. Я сожалею об этом. У меня не было выбора, и я сделал все, чтобы ты в глазах моего народа была той, кем ты являешься на самом деле. Благородной девой.