— Прежде чем я отвечу вам, Виктория, мне нужно будет самому взглянуть на вашу документацию, — предупредил я. — Я надеюсь, что вас это не расстроит. Пока что я не могу подтвердить, что ваши выкладки верны, и поэтому же не могу их никому рекомендовать.

Виктория моргнула пару раз, прежде чем поднять на меня глаза.

— Вы разбираетесь в этом, Дмитрий? — спросила Морозова, не скрывая своего удивления.

— Мы с вами работаем в смежных областях, Виктория, — ответил я, пожав плечами. — По крайней мере, конкретно в данном случае. В духах бы я точно не разобрался — для меня это совершенная терра инкогнита. Но все, что связано с человеческим телом, мне интересно, так что я могу в некоторой степени оценить вашу работу. Естественно, это не будет мнением признанного эксперта, и даже если я поручусь за ваши труды, никак не могу гарантировать, что кто-то другой их оценит.

— Я-я понимаю, — чуть запнувшись, кивнула боярышня, и тут же выпалила. — И… спасибо вам, Дмитрий Алексеевич!..

— Я еще ничего не сделал, Виктория, — улыбнулся я в ответ. — Поблагодарите, когда из этого что-то получится. А пока что — обещаю лишь посмотреть вашу работу.

Если она составляла свои документы правильно, я смогу подсказать, как и что сделать лучше. В конце концов, универсальная плазма мне и самому пригодится через пару лет, когда я сдам Михаилу II первые прототипы для создания суперсолдат. Так что, если переложить химию на плечи Виктории, я могу, в теории, получить ускорение работы.

— Перешлите мне свои файлы, — кивнул я. — И я их посмотрю обязательно. Полагаю, за эти выходные мы успеем все обсудить. Вы же не станете отказываться от небольшого отпуска на базе Орловых?

В отличие от остальных студентов нашей группы, Виктории может требоваться присутствие рядом с семьей. Но она улыбнулась в ответ.

— Я буду, Дмитрий, об этом можете не беспокоиться.

— Тогда так и решим, — подвел итог я и тут же перевел тему. — Кстати, Виктория, а что вы думаете о теории про сверхчеловека?

Морозова пожала плечами.

— Как по мне, Дмитрий, все это пустая болтовня, — сказала она, и тут же дополнила: — Я не принижаю роль философии в истории становлении наук, однако есть вещи, которые никак не относятся к реальной жизни, и никакого толка от их обсуждения не может быть. Вот, например, сверхчеловек — существо, которое отринуло все человеческое, чтобы поравняться с богом. Но если он настолько могущественен, почему же бездействует?

Я знал ответ, но мне было интересно послушать, что скажет Морозова, поэтому я развел руками.

— Полагаю, все дело в том, что, перестав быть человеком, он утратил всякое желание оглядываться на наше существование, — продолжила та. — Будда не зря спрятался от мира и сидел под деревом. Он не стал богом, ему просто стало безразлично. Сила ли это? В таком случае у нас каждый второй аристократ по отношению к царским людям — бог, но ведь это не так?