— Что ты рисуешь? — наконец спросил у неё, Асторн.

— Я не рисую, — несмотря на подростковый возраст, её голос звучал по-детски, — я учу.

— Учишь? — вновь поинтересовался Асторн.

— Учу… Точнее, она учит меня.

Асторн ничего не стал спрашивать, а лишь вновь посмотрел на пугающее изображение на стене возле входа, чем привлёк внимание командующего, которому также стало не по себе, если судить по выражению лица.

— Про кого ты говоришь? — Асторн снова перевёл взгляд от рисунка к северянке.

— Я не знаю кто она, — девчонка даже не думала отвлекаться от своего занятия и говорила с ними, не переставая при этом писать, — но могу слышать её… Она назвала мне своё имя, а я в замен назвала своё… Теперь я учу… Всё это я учу, осталось совсем немного и я буду знать всё. Она продолжает говорить.

— Так кто же? — поинтересовался Аионэ.

— Мегама.

Больше северянка ничего не ответила, и в следующую секунду вновь, что-то зашептала, но теперь Асторн мог расслышать слова, которых он совершенно не понимал по той причине, что это была абсолютно другая речь.

— Ты знаешь, что означают эти символы? — спросил Асторн.

— Конечно! Я ведь учусь, и уже почти всё выучила… Осталось совсем чуть-чуть, она учит меня.

— Вот видишь, — обратился к Асторну командующий, — что я и говорил. Она сумасшедшая.

— Я не был бы так уверен, — Асторн показал ему свёрнутый листок с символами в своей руке.

То, что произошло в следующую секунду, могло повергнуть в ужас даже самого хладнокровного и беспощадного воина. В какой-то момент пространство в камере начало искажаться, и создавалось такое впечатление, что Аионэ и Асторн с девчонкой стали незаметно перемещаться из темницы в другое место и обратно. Пространство мигало, долю секунды они находились в странном тёмном месте с неестественно грязно-жёлтым небом, в следующую секунду снова в сырой темнице. При этом менялось не только окружение, но и звуки. Это были звуки агонии, доносящиеся прямо с того места. Постоянно кто-то кричал, и крик этот совершенно неестественен для каких-либо известных существ. В какой-то момент стало невыносимо страшно. Этот страх очень походил на тот, который источают плакальщики, он просто накатывал на саму психику, и от этого не куда деться. Аионэ и Асторн стояли в оцепенении от всего происходящего, и лишь северянка всё продолжала чертить камнем символы на стене, которая то появлялась, то пропадала каждую секунду времени.

Пейзажи страшного места начали меняться, перенося всю троицу в странную тёмную пустыню с торчащими из земли, чёрными конечностями, титанических размеров, и засохшими головами неизвестных гигантов, на сгнивших лицах которых застыла гримаса ужаса. Астон ощутил, что ходит по чему-то мокрому, и, взглянув под ноги, увидел множественные кровавые лужи, стекающиеся небольшими струйками куда-то в тёмную пустыню. Пространство вновь исказилось, и земля под ногами пропала, но все остались стоять на плотном воздухе, наблюдая за тем, что было там внизу. Сотни, а возможно и тысячи ужасных существ устремили свои взгляды прямо на Асторна, хотя «взгляды» — это слишком грубо сказано, ведь глаз у этих темнокожих существ не было. Из-за мелькающего пространства, постоянно сменяющегося темницей, рассмотреть их было довольно сложно, но кое что всё-таки удалось. У них зашиты рты, а руки отрублены по самые локти, но при этом конечности продолжали парить в воздухе, кровоточа чёрной кровью. Это зрелище поистине внушало ужас. Внезапно существа, вдоволь налюбовавшись на непрошенных гостей, стали сбиваться в кучу, карабкаясь друг на друга, чтобы достать до своей потенциально добычи. В ушах между тем продолжал стоять невыносимый звон, что сопровождал происходящее всё это время.