— Капитан Кантополо, — поприветствовал его Мейборн, прикладывая раскрытую ладонь к своему нагруднику, — всё-таки решили выбраться из своего прибрежного городка, чтобы посетить презренную столицу?

— Ты ни капли не изменился, Мейборн, — засмеялся Кантополо, — как всегда честен и не скрываешь собственных неприязней. Может поэтому с тобой мало желающих пообщаться.

Мейборн обернулся и посмотрел на Хасара, после чего он отошёл от них подальше, делая вид, что наблюдает за коридором. Старый натфик Кантополо, как всегда был весельчаком, и даже Мейборн не понимал искренен он в своих чувствах или нет. Как и все представители островного народа натфиков, он имел слегка оранжевый оттенок кожи, тонкие перепонки между пальцами и большие жабры, опоясывающие всю шею. Но старость брала своё и это видно по сгорбленной спине и седым волосам, спадающим с его висков и потерявшими свой былой синий цвет. Вместо обычного кафтана, он, как и положено командующему, носил серебряный доспех с синей гравировкой в виде катфина, символизирующего княжеский морской флот.

— Как понимаю, — продолжил разговор Мейборн, — если даже ты прибыл сюда, значит будет обсуждаться не просто произошедшая ситуация, а будущее всего государства.

— Тебя никто не посвящал в подробности? — изобразил удивление натфик, — Надо же, бароны начинают терять своё влияние в Княжестве, а это значит, что совсем скоро свои правила нам начнут диктовать и тёмные гильдии, но благо в Большой бухте такой грязи нет. Я не правитель города, но на этот счёт имею весьма простые правила, благодаря которым преступность отсутствует, но и тюрьмы пусты, — продолжал улыбаться Кантополо.

— Догадываюсь, что твои гвардейцы делают с убийцами, грабителями и разбойниками. А потом все рассказывают какое я чудовище.

— Посмотри на меня, Мейборн, — усмехнулся Кантополо, — разве можно сказать, что я тиран? Всю грязь нужно держать внутри себя, скрываясь под личиной добродушного старика, дабы не остаться обделённым вниманием, как ты. Народ не назовёт чудовищем того, кто избавляет их город от всяких отбросов, не умеющих жить по общепринятым законам, — не сбавляя веселья говорил он, — чтобы ты обо мне не думал, но для меня главное — это благополучие собственного города и безопасность его жителей. То же самое можно было сказать и о капитане Завуале, упокой Таал его душу.

— Скажу прямо, — сделался серьёзным Мейборн, — я не любил Завуалу. Эта взаимность длится между нами уже не один год, и его смерть ни капли меня не расстроила. Но ты должен признать, что я не идиот, чтобы приказывать отряду своих гвардейцев убить его в пределах княжеского дворца.