Я оказался на палубе в тот момент, когда вокруг нас на много миль уже клубились иссиня-черные тучи с проблесками белесых молний. Хельм начинал свою дьявольскую круговерть, постепенно сжимаясь в точку, эпицентром которого становилась «Тира».

— Гусь! — перекрикивая неприятный свист и шум ветра, позвал я штурмовика, так и не отлипавшего от зрелища надвигающегося шторма. — Живее ко мне! Дуй вниз в грузовой трюм и скажи Ритольфу, чтобы начал поднимать бриг по вертикальному лучу!

Гусь рванул исполнять приказание.

— Свободные от вахты — марш в кубрик! — я начал наводить порядок на палубе. Хватит ребячество свое показывать. — Вахтенным отойти от бортов, закрепиться фалами и продолжать наблюдение!

Когда пираты повалили вниз, я пояснил Пегому, почему при подъеме корабля палуба должна быть пуста. Идиотов хватает везде, даже на флоте. Сколько было примеров, когда судно начинало подниматься по вертикальному лучу, а любопытных просто сносило потоками воздуха. Пегий впечатлился и пообещал больше таких представлений не устраивать. Хорошо, что не стал задавать вопросы, откуда у меня специфические познания в управлении корабля с работающими гравитонами.

Несколько вахтенных вместе с Призраком остались наверху, и я решил их проконтролировать. Палуба задрожала в невероятном напряжении, нос стал задираться вверх. Крен был небольшим, но лица у всех побелели от страха. Горизонт ушел вниз, а навстречу «Тире» надвигалась стена штормового ветра. Хельм с легкостью кружил тучи, свивал из них непонятные фигуры, развевающиеся длинными космами по небу. Гулко грохнуло — и пошло греметь, разрывая барабанные перепонки. Морская поверхность мгновенно забурлила, заклокотала, стремясь достать днище брига белесыми выплесками. Но все было тщетно. Ритольф умело поднял корабль до того момента, когда его борта должны были сжать свинцово-мрачные разбушевавшиеся волны.

Кому-то из вахтенных стало плохо, и он вытравил прямо на палубу. Ладно, потом приберется, болван. С непривычки это. Не стоит смотреть, как меняются местами море и небо. Обычная оптическая иллюзия, но сколько она желудков вывернула даже у опытных моряков!

Форштевень «Тиры» подобно острому ножу взрезал влажную черноту неба, и на нас обрушился целый водопад, состоявший из мелкой водяной взвеси, а потом внезапно ударил яркий свет солнца. Мы вышли на недосягаемую для хельма высоту. Здесь только ветер, свистящий в гнущихся от напряжения мачтах.

— Вахтенные! — с усилием крикнул я, чувствуя дрожь по всему телу. Все-таки здесь холодновато, сразу заледенели щеки и пальцы. — Смотреть в оба! Возможно появление королевского патруля!