— Через четверть часа выезжаем! — рявкнул, не дослушав карлика, Гримар, вновь обретя свой крутой норов, хотя минуту назад трясся и обливался слезами. — Неровен час нам кишки выпустят, а они тут балаболят… Поднимай всех!

— Ша! — резко поднял руку карлик. — Не суетись, дядька Гримар, покинуть город мы не успеем в любом случае — если захотят — остановят на воротах. Да только никому мы не нужны. Против нас ничего нет… понимаешь? И угрозы этого тупого скорпа — полная брехня! В одиночку облавы не проводят — ни скорпы-мусорщики в Канаве, ни Ловчие Ордена, ни ловцы беглых порхов. По всему видать — это личные счеты Вислоусого с нашим парнем, Гримар! Видал у него морду порванную — так то зубы волчонка Бренна на ней отпечатались…

Силач Бо заржал во все горло, закидывая коротко стриженную голову. Вместе с хохотом он сбрасывал ломавшее его напряжение, от которого он едва отошел, поняв, что маленький Стефан в безопасности и уже энергично сосет грудь Леи, чтобы быстрее утешиться.

— Хаган прав, Гримар. Бегут виновные, а мы чисты, как слеза тсаккура, — заявил Бо, хлопнув по спине ввалившегося в шатер и ничего не понимающего сонного Дана, которого разбудил шум. Бо толкнул его к сидевшему у столба скорпу: — Давай-ка, Дан-братан, оттащим служителя порядка поближе к трактиру, и сунем в руку бутыль с элем. Как очнется — так и упьется.

— Хватит балаболить, — на плечо Хагана легла ладонь хозяина «Всякой всячины». Хмуро глянув на карлика, он сказал жестко и коротко: — Будь по-твоему, Хаган. Остаемся. Но я не смогу противиться, если кто-то еще заявится к нам с оружием и потребует указать, где твой Бренн. Хорошо — пусть будет наш Бренн, — уточнил Гримар, увидав сдвинутые брови карлика, — коль мы знаем его с девства, и он всегда нам помогал. Но я не стану менять наши шкуры на его жизнь, Хаган, — они мне дороги. И оправдываться я не стану. Я сделал все, что мог, и я возьму его с собой, в Массар, как обещал, но дальше — воля Светлосияющего. Так ему и передай.

***

Дуги стоял, стиснув зубы, и чувствовал себя болваном и полной рохлей… Мало того, что Мелена предала Бренна, так еще и подставила его друзей… А он…

— Ты вот что, Дуг, — прервал его горькие думы карлик, сжав ему плечо, — хорош херней страдать… И корить себя не за что. Даже Бо ничего не смог бы ничего сделать, когда у горлышка Стефана лезвие плясало…

Хаган тяжело вздохнул и улыбнулся: — Топай домой, и не спеши, дай кругаля — иди через порт, ветерок соленый поглубже вдохни. И веди себя, как ни в чем ни бывало, а сеструхе своей все выскажешь потом — когда Бренн будет в безопасности. Не раньше.

— Нет, — я должен найти и предупредить Бренна и…

Карлик встряхнул Дуги за рубаху на уровне живота — выше не доставал. — Не ты должен! А я, потому что знаю, где он сейчас бродит. Я его найду…

Дуги невольно бросил взгляд на низкорослую фигуру с короткими кривыми ногами. Ему не хотелось обижать карлика, но все зашло слишком далеко, чтобы подбирать выражения. — Хаган, ты прости, но думаю, я быстрее его отыщу…

— И ты шибко ошибаешься, большой длинноногий парень! — Хаган схватился за ходули на упругих пружинах, легко подбросил себя вверх, вбив ступни в жесткие «стремена» и, сделав длинный прыжок, растворился в густых синих сумерках.

***

Бренн гладил морду Пепла, мрачно кивая в ответ на указания Хагана. — У взморья спрячешься в скалах… Когда угроза минует, доберешься до деревушки Тюретто, что в двух днях пути от Бхаддуара. Любит наш старче Гримар те места… — карлик усмехнулся, — жена его первая оттуда родом, вот он обязательно туда фургоны ведет, чтоб вроде как невзначай ее увидать. Так по кругу и ходим…

— И что — до сих пор страдает по ней? — рассеянно спросил Бренн, поддерживая разговор. — Она ведь старая наверно?

— Годы любви не помеха, мальчик. В общем, неважно… За Пеплом наблюдай, — он мой свист за милю слышит, так что, как прибудем в Тюретто, не потеряемся… — продолжал свои наставления карлик. — Иди вдоль побережья, на тракт выходи с оглядкой, а лучше — вообще не суйся, чтоб взгляды чужаков к тебе не липли. А мы кругаля дадим по окрестностям Бхаддуара, потом на Прибрежный тракт вывернем, тебя подберем и полегоньку двинем к Массару…

У Бренна на этот счет были свои соображения — он и так подставил людей, которые ему помогли — не отказались прикрыть такого «гнилого» гостя, как он. В груди что-то сжималось, лишь только он начинал размышлять о том, чем могла закончится вся эта ночная «праздничная миниатюра» с явлением в театре Вислоусого. Но он не позволял себе отмахнуться и утешиться тем, что все вроде бы закончилось удачно.

Удачно? То что, все обошлось — лишь счастливая случайность, которую голыми руками сотворил умелец Хаган, используя яджу. Если бы не карлик, разъяренный говнюк Зигор, не задумываясь, зарезал бы малыша Стефана, и тогда силач Бо свернул бы скорпу его толстую шею, — а это уже означало гибель всей труппы…

И именно так все и должно было произойти, если бы не вмешался хитроумный хромой бог удачи Перу-Пели. А теперь — после того страха, что натерпелись из-за него актеры и циркачи «Всякой всячины», он навяжется им в попутчики? Нет, такое дерьмо он не горазд им подсунуть.

Вот Айви можно оставлять спокойно — в труппе ей ничего не грозит, тем более, что новообретенная «подружка» приглянулась дядьке Гримару своей красотой и манерами. Обучит всему и сделает из нее способную атерку — это уж точно. Может, и замуж ее пристроит. За Дана, к примеру…

***

Он все спланировал. Но его планы были нарушены самой Айви. Поначалу она возилась с рыдающей Леей, которая никак не могла успокоится, обнимала, грела ей сладкое вино, и к удивлению Бренна, Лея вполне доброжелательно принимала ее утешения. Потом ни на шаг не отходила от Хагана, настойчиво выведывая все подробности ночного события, которое едва не привело к трагедии. И в конце концов, с решительным выражением лица заявила Бренну, что едет с ним в Тюретто, ждать фургоны «Всякой всячины».

— Ополоумела? К чему эти выкрутасы, Айви? Встретимся там…

— Я еду с тобой, злодей Бренн. Неужто непонятно, что если и будут искать — то одиночку, а не брата с сестрой, что возвращаются в село с городского праздника?

Стараясь выглядеть как можно строже, сухо ответил: — Ты остаешься. Тебя никто не ищет, и здесь ты будешь всегда сыта и в безопасности — Хаган присмотрит.

Но девушка помотала головой так энергично, что четыре золотисто-медные косы запрыгали по спине: — Я не твоя порха — и нечего мне приказывать. Не возьмешь, сама пойду за тобой. Пешком, — с угрозой заявила она.

— Давай уже решай! — зашипел Хаган. — Может она и права — искать будут одного парня, без девки, а тут двое голубков едут…

Бренн пожал плечом и хмуро глянув на Айви, кивнул. Она бросила на него быстрый ехидный взгляд и ловко запрыгнула в повозку.

— До встречи, дети мои, — сверкнул белыми острыми зубами Хаган, и пристально посмотрел в глаза Бренну, — даже если и не до скорой, парнище.

Помолчав, карлик нехотя передал Бренну слова дядьки Гримара, и виновато глянул на него из-под длинной челки, приготовившись к упрекам. Бренн хмыкнул и крепко обнял друга, не ожидавшего такой реакции. — Передай старику, что я был бы поганым храфном, если б отплатил ему черной неблагодарностью… — заявил он, — как и всем вам… Как и всем вам, Хаган.

***

В полутьме, окутывавшей утомившийся ночными празднествами города, по булыжной мостовой катилась одна из повозок «Всякой всячины», в которую запрягли Пепла и его дружка — тихого ласкового Гнедка. Над поводьями, покачиваясь, дремал пьяный Тук. Когда лошади доходили до перекрестков, они чуть всхрапывали, подавая знак. Приоткрыв один глаз, Тук задавал направление, и снова закрывал глаз до следующего поворота или развилки.

Бренна распирало от водоворота ощущений. Он мучился, чувствуя себя виноватым перед друзьями, его жгло нетерпение оторваться от своих преследователей и в то же время он твердо решил остаться здесь, в Бхаддуаре, — рядом с миром, в который ему пока не было доступа…

Мелена… Он и верил, и не мог поверить, что сестра Дуги, так небрежно швырнула его жизнь под ноги вислоусому красавцу-уроду, который влюбил ее в себя. Само собой, ее припугнули, — не без этого, но почему-то казалось, что она и так бы продала его, — из-за мести, да и просто, чтобы угодить любовнику. Во рту стало горько. Плевать! Ему худо, а каково сейчас Дуги? — в сто раз хуже. Ну ничего — скоро они увидятся, он ободрит Дуги, и все станет по-прежнему. Надо лишь немного потерпеть, чтобы отдышаться, сбить врагов со следа, встретить балаган в Тюретто, и… вернуться в Бхаддуар.

Бренн вздохнул, вспомнив, как уговорил Хагана, что не может уехать вот так, не попрощавшись с опекуном. Врал, само собой. Прощаться незачем, ведь через месяц-два они встретятся. Жизнь жестко вбила в мозги требование обуздывать свои порывы, и возвращаясь на Вишневую, он был настороже, понимая, что за домом могут наблюдать как люди Тухлого Краба, разъяренного побегом порха, так и Ловчие Непорочных, если Жрец всерьез заинтересовался его даром.

Повезло. Квартал не спал, гулял. Ворота во двор кузницы были распахнуты, хотя до утра было еще далеко. Звон молотов, гомон, фырканье лошадей. Рабочий двор был забит повозками со снятыми колесами, и конями, ожидающими своих подков. Сновали работники, которых раньше Бренн не видел, и это радовало — за полгода дело расширилось, и дел в кузне Морая явно прибавилось. Увидав Якоба, дающего распоряжения подмастерьям, Бренн чуть ссутулился, хотя парик с длинными темными волосами и так делал его неузнаваемым. Морая во дворе он не заметил. Вот и ладно. Скользнул в дом через задний вход и тут же наткнулся на опекуна.