По кабинету разлился дразнящий запах крепчайшего арианского кофе. — Вы добавили туда красного перца и… ром? — сделав глоток обжигающего напитка из голубой чашки нежнейшего фарфора, спросила герцогиня слугу.
— Простите, Вваша светлость, — севшим голосом, объяснил юноша, заикаясь, — я думал, как лучше — в прошлый раз вы пожелали именно так…
— Очень хорошо, мальчик, что ты так внимателен, — незабудковые глаза прикрылись от удовольствия. — Но на будущее — уточняй. Предпочтения людей меняются в зависимости от настроения, возраста и погоды, и ты можешь попасть впросак.
— Магнус, — старуха развернулась к императору, как только за спиной слуги закрылась дверь, — ты не можешь женить Гуннара на девчонке Готфрида…
Брови императора взлетели вверх — он не сумел скрыть удивления. — Прости, но… скажи мне каким образом об этом узнала ты, моя дорогая? Ни один самый талантливый шпион не сравниться с тобой… — император растерянно потер подбородок.
— Это неважно, Ману. У меня есть свои источники, и они не представляют для тебя угрозы, — сухо ответила герцогиня. Не отвечая, император потянулся к механическому тетраэдру-головоломке.
— Что ты молчишь, Ману?! Тебя унизили, и как императора, и как отца жениха, мнением которого пренебрегли. Они унизили Энрадд! Элмера Милостивая перешла грань!
— Не стану делать вид, что это не так, моя дорогая. Но поначалу… и до тех пор, пока командир грузового дирижабля не передал сообщение от Гуннара, что он и мой племянник живы и здоровы, я просто не в силах был думать ни о чем другом…
— Но теперь то ты успокоился, мой мальчик? Надеюсь.
— Затем, когда я успокоился, как ты говоришь, мной, само собой, овладел совершенно праведный гнев, но яриться и объявлять войну Лаару я не мог — думаю, что и ты тоже не хотела увидеть отрезанную голову правнука, которую прислал бы нам Красный король?
— Не надо меня пугать, Ману. Угроза жизни для Гуннара миновала, и как только он окажется здесь, во дворце, в полной безопасности, ты должен объявить этот их языческий свадебный ритуал незаконным!
— Это невозможно, ама…
— Почему нет? Журналисты воют от восторга — тема пропавшего в шторм дирижабля, спасения и возвращения принца будоражит всех в Энрадде, но о его скоропалительном браке еще никто не знает… Пока.
— Я прагматик, герцогиня. Я умею подчинить эмоции и сделать вид, что не заметил унижения, если перспективы случившегося благоприятны для моего государства.
— Благоприятны для государства?
— Да, моя дорогая, именно так. Я отыграюсь позднее, ама…
— Но ведь ты ставил цель получить выход через Арианию к этому твоему месторождению… летучего металла, забыла его название, дорогой, и одновременно стиснуть Готфрида с двух сторон, держа в постоянном напряжении?
Император приподнял бровь, кивнув старухе. — Вы правы, герцогиня. Особенно насчет месторождения крылатого металла ферилла, столь необходимого в производстве новых типов летательных машин.
— И что? Что изменилось? У меня возникло ощущение, что ты был вовсе не прочь объединиться с Лааром еще до этой языческой свадьбы?
Император с насмешливым прищуром улыбнулся бабке: — Признаюсь, я давно думал об этом… Дело в том, герцогиня, что сегодня Энрадду много выгоднее союз не с Арианией, а именно с Лааром, — терпеливо принялся объяснять Магнус. — На данный момент у нас вполне приязненные отношения с Готфридом. Благодаря нашим договоренностям, имперские воздухоплавательные суда без риска пересекают земли Лаара, и торговые отношения с богатейшими странами юга значительно возросли. Это важно. И более того — сегодня много проще найти доступ к фериллу именно через Лаар. Перед Элмерой Милостивой трепещут дикие племена Умшигтая. А арианцы, напротив, ведут с ними войну, и конца ей не видно. Понимаешь? И теперь, благодаря этому браку Готфрид даст нам столь ценный для нашего авиастроения и других важных отраслей металл.
— И ты не опасаешься испортить отношения с малхазом Мгер-Камари?
— Не опасаюсь, но не хочу их портить, и, думаю, что все обойдется… — Император задумчиво потер переносицу. — Красный король хитер… Он воспользовался и штормом, который «занес» соседнего принца к ним в объятия, и тем, что малхаз Мгер-Камари недавно потерял дочь, которую прочили в невесты нашему Гуннару…
— Слишком удачно и потому — неправдоподобно, — язвительно усмехнулась герцогиня Элфорд.
— Считаешь, что девочку… — Магнус запнулся.
— Считаю, Ману. Дочь Мгер-Камари убрали с дороги люди, купленные Лааром, и без жрецов Ордена Непорочных тут не обошлось…
— Однако, как ни цинично это утверждать, но именно сейчас, когда малышка Фрейя убита, брак между Гуннаром и прионсой Лаара, становится весьма своевременным.
— Я все это понимаю, мой дорогой…
— Так что же тебя смущает, ама. Готфрид и Элмера безумно рады, что сумели соединить наследников двух стран.
— Неважно, чему рады они, Ману. Главное, чему будем рады мы.
— Ама, пусть король Готфрид думает, что загнал меня в ловушку. На деле — в ловушку попадет он сам. Прионса Илайна по закону становится властительницей Лаара сразу после замужества. Влияя на девицу через Гуннара, мы сможем влиять на Красного короля. Сначала исподволь, а затем — по мере взросления девушки и рождения у принца наследника — постепенно вводить в Лааре изменения, благоприятствующие Энрадду.
— Грандиозные планы, мой мальчик, — усмехнулась Мидж Элфорд. — Но только с чего ты взял, что все пойдет именно так, как задумал ты? Самонадеянность — злокачественная черта характера, порой — смертельно опасная. Я повторю известную банальность — губительно недооценивать противника. А Лаар — наш противник с точки зрения морали и духовности. Что, если Красный король сам будет влиять на тебя, Ману, используя влечение Гуннара к юной жене?
Император мимолетно улыбнулся. — Неужели ты считаешь, что я поверил в безумную страсть Гуннара, приключившуюся за пару суток его пребывания в Лааре? Ему не четырнадцать лет, и у него обширный опыт по части женского пола… Конечно, его каким-то образом заставили согласиться на это супружество. Ну, об этом он скоро сам поведает, а Ларс изложит те факты, которые он упустил, — у моего племянника неплохие способности к анализу…
— Но Красный король никогда не отдаст реальную власть в стране дочери-подростку. Фактически править будет он, как и сейчас, под энергичные нашептывания его милостивой супруги… — с жаром возразила внуку герцогиня.
— Я понимаю, что у Готфрида далеко идущие планы. Что он мечтает завладеть нашими технологиями, образцами оружия и всего прочего, чего нет у него… И воспрепятствовать тому, чтобы Лаар зажали между Лютым океаном и Змеиным хребтом.
— Ну, что же, мой мальчик, — утомленно вздохнула Мидж Элфорд, — делай свое дело, как считаешь нужным. В конце концов, у меня имеется и свой интерес, если Энрадд укрепит связи с Лааром.
— Ты о чем, моя дорогая?
Герцогиня чуть помедлила, будто стесняясь своих рассуждений. — Понимаешь ли, Ману, я всеми своими позвонками чувствую дыхание холодных осенних ветров. А только в Лааре изготовляют совершенно чудодейственную мазь… И мне бы хотелось иметь неограниченный доступ к этому прекрасному лекарству от суставных воспалений.
— Я думаю, герцогиня, что ваша спина не менее важна, чем месторождения ферилла, — совершенно серьезно ответил Магнус и прижался губами к маленькой сухощавой кисти любимой бабки.
***
Они пили слабохмельную сливянку, сидя за колченогим столом внутри шатра, и Бренн невольно втягивал знакомые запахи и звуки — пытаясь перебить воспоминания о тошнотворных испарениях подземного капища. Дуги изо всех сил старался не пялиться на хорошенькую, но слегка растерянную деву, которую Бренн притащил с собой, и с нетерпением ждал, когда они останутся вдвоем, чтобы обсудить подробности ночных похождений.
Бренн чувствовал, что Айви немного пришла в себя, улыбалась в ответ на приветствия, прислушиваясь к обрывкам куплетов, звучащих со сцены, смеху и переливам флейты. Рядом то и дело появлялся кто-то из труппы, одобрительно оглядывая незнакомку, которую дядька Гримар, судя по слухам, уже принял в состав «Всякой всячины» на правах ученицы. Первым с Айви познакомился младший из сыновей «девушки-змеи», — двухлетний Стефан, который по-хозяйски забрался к ней на колени и принялся теребить ее за ленточки в косах, пока мать раздраженно не шикнула на него. Бренну было смешно видеть, как Лея щурит свои раскосые глаза, сверля ими новенькую актерку, взявшуюся неизвестно откуда. Ревнует.
— Мне еще повезло, — хмыкнул Хаган, продолжая разговор и опрокидывая в себя сразу полкружки сливянки, — как только папаша стал замечать, что с моим телом твориться нечто странное, он страшно разочаровался. Кому нужен сын-урод, — так он сказал. Отец не стал ждать, когда их с матерью обвинят в «скверне» и, не сказавши ей ни слова, в пять лет продал меня в проезжавший мимо села бродячий цирк…
— Как же так, — Айви поперхнулась, родной отец? И ты говоришь — повезло?
— Еще бы! Никогда не бывает так плохо, чтоб не могло быть еще хуже. Родитель, если б был расчетливей, то с прибытком сбагрил бы меня скупщикам уродов, кои приезжают из Ариании, или на опыты в лазарет Непорочных. Но видать, все ж сумел задавить жабу…. Иль ему просто было лень ехать в город. А если бы я остался в семье, то мать запросто объявили бы «гнилушкой», коли она сподобилась произвести на свет такое существо, как я, да и сжечь — от греха подальше.