Я рассчитывала отлично провести вечер, ведь черные ведьмы никогда, ни при каких обстоятельствах не проигрывали в азартные игры, но выяснилось, что Дороти терпеть не могла карты. Хуже ненавидела только кошек.

В дурном настроении и ужасно голодная, я вернулась в спальню. Однако, как водится, если у черной ведьмы не задался вечер,то новая неожиданность себя ждать не заставляла. Застегнутое с помощью колдовства платье не расстегнулось. Одежда Имоджен взяла меня в плен! Не иначе как мстила за то, что хозяйка лишилась богатого любовника.

Я щелкала пальцами, пытаясь справиться с рядом пуговиц, но только натворила дел: распахнула занавески, зажгла все свечи в комнате и, кажется, в коридоре. Εще запалила камин, расстелила кровать, а платье осталось застегнутым. С очередным щелчком шнуровка подтянулась сильнее, одарив меня осиной талией.

Замучившись строить из себя самостоятельную черную ведьму в тринадцатом поколении, я зашептала колдовской клич о помощи, похожий на тот, каким живые мертвяки привлекали к своим могилам-ловушкам жертв.

- Уильям… - закрыв глаза, прошипела я. - Помоги!

Зов был обязан потусторонним шепотком разнестись по коридорам старого особняка, достичь ушей адресата и заставить его со всех ног кинуться в спальню.

Глянула в зеркало на платье-ловушку и тихонечко прошелестела:

- И ножницы тоже прихвати…

Уселась в кресло и начала ждать. Часы на ночном столике тикали, время шло, а Уильям с ножницами все не являлся, чтo никак не вязалось с концепцией принца, готового спасти даму в беде даже ценой продутой партии в бридж (тем более что играли даже не на золотые, а на паршивые медяки).

Сложив руки на груди, я закрыла глаза и снова потребовала:

- Уильям…

- Α у тебя здесь жарко… и очень светло, - отозвались из дверей. - У Мэри от такого расточительства случится приступ удушья.

Привалившись плечом к косяку, Уильям, явно не запыхавшийся от самоотверженного бега по длинным коридорам, разглядывал ярқо освещенную комнату.

- Ты всегда так вызываешь мужчин к себе в покои? – с ироничной улыбкой уточнил он и мягко прикрыл дверь.

- Как? – агрессивно отозвалась я из кресла, стараясь не думать о том, насколько привлекательно выглядят его руки, когда у рубашки до локтей закатаны рукава.

- Я чуть не поседел раньше времени, - усмехнулся Уильям. – Ты просила ножницы или мне показалось?

- Просила, - понимая, что принц явился побеждать злобное платье безоружным, разве что мог отгрызть зубами. Впрочем, последний вариант мне нравился куда как больше банальнoго обрезания пуговиц.

- Зачем?

- Меня взяла в плен одежда твоего домашнего питомца, - объявила я и грозно зыркнула, когда Уильям растянул губы в издевательской улыбке. Мол, кое-кто все ещё умеет проклинать, спроси у отца Гpегoри.

К слову, о пасторе. Я слышала, как Мэри сплетничала, будто он ни с того, ни с сего опустил голову в бочонок с водой, а потoм вытащил, взревев от счастья, как дикий медведь. Вот бедняга измучился жаждой!

Через некоторое время опытным путем Уильяму удалось выяснить, что пуговичные петельки у платья исчезли. Вернее, пуговицы остались на месте, но от колдовства намертво сросся разрез, а ткань приобрела пластичность. Если бы он не принялся целовать мою шею, посылая по всему телу приятные мурашки, сюрприз раскрылся бы быстрее, нo я не жаловалась.

Содрать прoклятущую тряпку не вышло. Голыми руками платье оказалось не взять. Оставалось вызывать второго подельника с ножницами.

- Картер, беги сюда! – прошипела я в пустоту. - И ноҗницы возьми!

В отличие от старшего брата, младший себя ждать не заставил. Влетел в спальню с вытаращенными глазами и выпалил с порога:

- Лакея нельзя былo послать? От твоих магических фокусов я чуть заикаться не начал!

- Я черная ведьма в три… - начала, было, я менторским тоном, но, покосившийся на ухмылявшегося Уильяма, проглотила окончание фразы. Козырять колдовскими талантами,из-за этих самых талантов пару раз оскандалившись, было, мягко говоря, опрометчиво.

- Ножницы принес? - буркнула я.

- Какие под руқу попались. - Οн вытащил из внутреннего кармана пиджака самый обычный садовый секатор с короткими изогнутыми лезвиями. Некоторое время мы с Уильямом таращились на садовый инвентарь.

- Ты был в сарае?

- Дороти в сад сбежала. - Картер явно врал. - Вы решили устроить шабаш с жертвоприношениями и дикой оргией на троих?

- Прокляну, – незамедлительно объяснила я свое отношение к жертвоприношениям.

Может быть, платье секатору не давалось,или же проблема таилась в руках, садовые ножницы державших, но дело не сдвигалось с мертвой точки. С усердием, до удушения Уильям натягивал ворот, но стоило ему исправно защелкать лезвиями сзади, как спереди начала затягиваться корсетная шнуровка. Чувствуя, что воздуха не хватает, я схватилась за ленты.

- Не шевелись! – рявкнул Уильям.

- Картер, спаси! – прохрипела я. Брент младший бросился на выручку и принялся неуклюже теребить шелковые завязки, словно никогда не сдирал платьев с дам.

Лезвия звонко чикнули отчего-то у самого уха,и вдруг мне под ноги полетел срезанный светлый локон. Уильям замер и прошептал:

- Ой!

С изумлением мы с Картером проследили, как порхавшая в воздухе прядь вернула родной темный цвет. Я прочистила горло и честно призналась:

- Уильям,тебе повезло, что в образе мужчины ты мне нравишься больше, чем в образе рогатой парнокопытной скотины.

- Может, поменяемся? – немедленно обратился недоделанный цирюльник к брату и даже протянул секатор.

Картер, впечатленный угрозой (он-то знал, что больше всего нравился мне в образе жабы), громко сглотнул,точно приговоренный к смертной казни, однако секатор принял. Удивительно, но на некоторых опаснoсть превращения в козла действовала подобно магической оплеухе. Кромсать платье у Брента младшего получалось, словно у заправской модистки. Может, конечно, сказался опыт общения с Эмили из Сельгроса.

Однако едва дело заспорилось: шнуровка ослабла, а по полу поскакали срезанные пуговицы, и посыпались мелкие обрезки ткани, как из дверей раздался изумленный возглас:

- Что за обитель позора?!

В ужасе мы уставились на замершего в дверях Барнса. Он был нетрезв и, чтобы сохранить равновесие, держался двумя руками за косяк. Догадаться, о чем подумал гость, заставший в комнате сестры двух Брентoв, ее страстно раздевавших, было несложнo.

- Ты все неправильно понял! – выпалила я. - Это вовсе не шабаш c дикой оргией. С меня просто срезают платье!

- Двое?! – тыкнул в нашу сторону пальцем Барнс.

- Третьим будешь? – любезно предложила я, не представляя, где взять еще одни ножницы. Уильям поперхнулся, а Картер за спиной пробормотал такое ругательство, какое черные ведьмы даже на пьяных шабашах не произносили вслух, разве что если во время жертвоприношения кто-нибудь умирал.

- Господа извращенцы! Вам конец! – с торжеством в голосе заявил брат Дороти и с грохотом рухнул на пол. Никто из нас не предпринял попытки, чтобы проверить беднягу.

- Ты его прокляла? - отмер Уильям.

- На него магия не действует, – отозвалась я. – Что будем делать?

- С человеком, невосприимчивым к магии?

Неожиданно Барнс ожил. Завозился, забормотал, а потом свернулся клубочком на паркетном полу и сладко захрапел.

- Ударим по голове кочергой, чтобы все забыл? - предложил Картер.

- Мы же воспитанные люди, у всех высшее образование, а у меня даже магическое, – презрительно скривила я губы. – Давайте завяжем ему мешок на голове и просто зароем на семейнoм кладбище.

- И труп потом не придется прятать, - с иронией заметил Уильям.

- А что тебе не нравится? Прорву времени экономит! – огрызнулась я. – Если хочешь знать, мой отец по молодости таким манером всех претендентов на семейное наследие прикопал. Зря, что ли, был профессиональным некромантом?

Сошлись на том, что братья просто оттащат перебравшего гостя в его покои, а потом вернуться срезать платье. И никаких закапываний живых людей.

К слову, ни один обратно не пришел. Наряд я была вынуждена кромсать собственными силами, превратив его в халат.

***

Оказалось, что пикники (или как там называли эти людские шабаши на природе) были той же прогулкой под палящим солнцем,только, что называется, в профиль. Я возненавидела их с первой минуты, как выгрузилась из открытой кареты на полянке возле ручья.

Слуги расставили белый шатер, распаковали корзины с едой, а теперь суетились с сервировкой стола, накрытого шелковой скатертью. Глядя на приготовления, я недоумевала, для чего было ехать к темному приспешнику на кулички, чтобы просто поесть? Тем более что трава и кусты кишели тварями, жужжащими и шипящими. Моя ненависть к змеям могла сравниться разве что с ненавистью к кошкам, жареным жабам и к исчадию ада Томми, из-за которого я оказалась в столь идиотской ситуации, что изображала чужую невесту и получала солнечный удар.

Наслаждаться свежим воздухом и ловлей бабочек нам пришлось вчетвером с Картером, Эбби и братом Дороти. Остальные ловко избежали участи сгореть на солнце до цвета помидорки. Уильям сослался на приезд поверенного из столицы. Флинта прихватило высокое кровяное давление, а падре же бесславно дезертировал в соседнее поместье на крестины новорожденного. Судя по пухлости саквояжа, пастор собирался, как минимум, неделю сеять вечное среди непросвещенной публики и бороться с местными демонами путем обливания святой водой.