– Прекрати! – выкрикнула она, до предела напрягая голосовые связки, но ее голос звучал слишком тихо в сравнении с этим ревом. Тем не менее через секунду рев умолк. Наступила тишина. Динамики смотрели на нее с гравия, будто фасетчатые глаза гигантских насекомых.

Надин медленно оторвала руки от ушей, опустила их.

Ты рехнулась, сказала она себе. Ничего больше. Напряжение ожидания… и игры Гарольда… наконец, бомба, спрятанная в доме Ника и Ральфа… все это довело тебя до ручки, дорогая, и ты рехнулась. Возможно, оно и к лучшему.

Но она не рехнулась и знала это.

Если б рехнулась, это было бы счастье.

И словно в доказательство ее последней мысли, динамики заговорили вновь, строгим, но при этом ханжеским голосом директора, по системе громкой связи упрекающего всех учеников старшей школы за какую-то общую проказу.

– НАДИН, ОНИ ЗНАЮТ.

– Они знают, – как попугай повторила Надин. Она понятия не имела, кто и что знает, но не сомневалась, что это неизбежно.

– ВЫ ПОСТУПИЛИ ГЛУПО. БОГ, ВОЗМОЖНО, ЛЮБИТ ГЛУПОСТЬ. Я НЕ ЛЮБЛЮ.

Слова гремели и перекатывались под предвечерним солнцем. Ее одежда внезапно прилипла к коже, волосы патлами повисли вдоль бледных щек. Надин начало трясти.

«Сглупили, – подумала она. – Сглупили, сглупили. Я знаю, что означает это слово. Я думаю, оно означает смерть».

– ОНИ ЗНАЮТ ОБО ВСЕМ… ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ ОБУВНОЙ КОРОБКИ. ДИНАМИТА.

Динамики. Везде динамики, уставившиеся на нее с белого гравия, выглядывающие из-под зеленых листьев одуванчиков, закрывшихся от дождя.

– ПОЕЗЖАЙТЕ В РАССВЕТНЫЙ АМФИТЕАТР И ОСТАВАЙТЕСЬ ТАМ ДО ЗАВТРАШНЕГО ВЕЧЕРА. ДО ИХ ВСТРЕЧИ. ПОТОМ ТЫ И ГАРОЛЬД МОЖЕТЕ ПРИЙТИ. ПРИЙТИ КО МНЕ.

Теперь Надин испытывала безмерную, искреннюю благодарность. Они сглупили… но получили второй шанс. Они достаточно важны для него, чтобы он непосредственно вмешался в их судьбу. И скоро, очень скоро она будет с ним… а потом она сойдет с ума, в этом она не сомневалась, и все нынешнее больше не будет иметь никакого значения.

– Рассветный амфитеатр слишком далеко. – Ее голосовые связки болели, и она могла только сипеть. – Слишком далеко для… – Для чего? Она никак не могла найти нужных слов. Ох да! Ну конечно! – Для «уоки-токи». Для сигнала.

Нет ответа.

Динамики лежали на гравии и смотрели на нее, сотни динамиков.

Она двинула ногой по стартеру «веспы», и двигатель ожил. Эхо заставило ее поморщиться, напомнив стрельбу из винтовки. Она хотела выбраться из этого ужасного места, оказаться подальше от таращащихся на нее динамиков.

Она должна выбраться.

Она слишком наклонила скутер, объезжая торговую палатку. На асфальте смогла бы его выровнять, но на гравии заднее колесо «веспы» провернулось, и она с грохотом упала, до крови прикусив губу и поранив щеку. Поднялась – глаза стали круглыми и дикими – и поехала дальше. Ее по-прежнему трясло.

Добралась до подъездной дорожки. По ней автомобили въезжали в автокинотеатр, по пути останавливаясь у будки кассира, расстояние до которой сокращалось. Она почти выбралась отсюда. Больше ей не придется смотреть на эти жуткие динамики. Благодарность переполняла ее.

Но тут все динамики разом ожили у нее за спиной, и теперь голос пел безо всякой мелодии:

– Я УВИЖУ ТЕБЯ… УВИЖУ ТЕБЯ ВО ВСЕХ ЗНАКОМЫХ МЕСТАХ… ЭТОГО МОЕ СЕРДЦЕ ЖДЕТ… ВЕСЬ ДЕНЬ НАПРОЛЕ-Е-Е-Е-Т…[192]

Надин закричала севшим голосом.

Громкий, чудовищный смех накрыл ее, тут же перейдя в жуткое квохтанье.

– УСПЕХА ТЕБЕ, НАДИН, – прогремел голос. – УСПЕХА. МОЯ НЕСРАВНЕННАЯ, МОЯ МИЛАЯ.

Наконец она выбралась на дорогу и на полной скорости помчалась к центру Боулдера, оставляя позади бестелесный голос и таращащиеся динамики… но храня их в своем сердце навсегда.

Гарольда она дожидалась в квартале от автобусного вокзала. Когда он увидел Надин, его лицо застыло, кровь отлила от щек.

– Надин… – прошептал он. Контейнер для ленча выпал из его руки и стукнулся о мостовую.

– Гарольд, они знают. Мы должны…

– Твои волосы, Надин. Господи, твои волосы… – Глаза Гарольда широко раскрылись, заняв чуть ли не все лицо.

– Слушай меня!

Казалось, он немного пришел в себя.

– Хо-хорошо. Что такое?

– Они пришли в твой дом и нашли твой дневник. Они забрали его.

Разные эмоции схлестнулись на лице Гарольда: злость, ужас, стыд. Мало-помалу они исчезли, а потом, словно всплывающий на поверхность жуткий утопленник, вернулась застывшая ухмылка.

– Кто? Кто это сделал?

– Я не знаю, да это и не важно. Одной из них была Фрэн Голдсмит, я в этом уверена. Может, Бейтман или Андервуд. Я не знаю. Но они придут за тобой, Гарольд.

– Откуда ты знаешь? – Он грубо схватил ее за плечи, помня, что это она положила гроссбух под плиту. Тряхнул, как тряпичную куклу, но Надин смотрела на него, не выказывая ни малейшего страха. В этот долгий, долгий день ей пришлось столкнуться лицом к лицу с кем-то более страшным, чем Гарольд Лаудер. – Говори, сука, откуда ты знаешь?

– Он сказал мне.

Руки Гарольда упали.

– Флэгг? – прошептал он. – Он сказал тебе? Он говорил с тобой? Вот в чем причина этого? – По жуткости ухмылка Гарольда ничем не уступала ухмылке смерти.

– О чем ты говоришь?

Они стояли рядом с магазином бытовой техники. Вновь взяв Надин за плечи, Гарольд развернул ее лицом к витрине. Надин долго смотрела на свое отражение.

Ее волосы стали белыми. Совершенно белыми. Не осталось ни единого темного волоска.

Ох, как я люблю любить Надин.

– Пошли. – Она посмотрела на него. – Мы должны уехать из города.

– Сейчас?

– После наступления темноты. Пока мы спрячемся и подберем походное снаряжение, которое нам может понадобиться в дороге.

– Едем на запад?

– Не сейчас. Завтра вечером.

– Может, я этого уже и не хочу, – прошептал Гарольд. Он все смотрел на волосы Надин.

Она взяла его руку, подняла к своим волосам.

– Слишком поздно, Гарольд.

Глава 58

Глава 58

Фрэн и Ларри сидели за кухонным столом в квартире Стью и Фрэн, пили кофе. Внизу Лео играл на гитаре, той самой, которую Ларри помог ему выбрать в магазине «Земные звуки», «Гибсоне» стоимостью шестьсот долларов, с ручной лакировкой под цвет вишни. Вместе с гитарой он взял парню проигрыватель на батарейках и десяток фолк-блюзовых альбомов. Компанию Лео составляла Люси, и до Ларри и Фрэн доносилась на удивление хорошая имитация песни «Запрудный блюз» Дейва ван Ронка:

Через арку, ведущую в гостиную, им был виден Стью, который сидел в своем любимом кресле с раскрытым дневником Гарольда на коленях. Сидел с четырех часов дня. Отказался от ужина. Когда Фрэнни посмотрела на него, он как раз переворачивал страницу.

Внизу Лео закончил «Запрудный блюз», и на какое-то время воцарилась тишина.

– Он хорошо играет, правда? – спросила Фрэн.

– Лучше, чем я. Мне такое и не светит, – ответил Ларри.

Снизу вдруг донесся знакомый перебор, быстрое движение вниз по ладам в не совсем стандартной блюзовой последовательности. Ларри замер с чашкой в руке. Потом на мелодию наложился низкий и вкрадчивый голос Лео:

Ларри расплескал кофе.

– Ой! – Фрэн встала, чтобы взять тряпку.

– Я сам. – Ларри тоже вскочил. – Не рассчитал усилие.

– Нет, сиди. – Фрэнни вытерла лужицу на столе. – Я помню эту песню. Она стала популярной незадолго до эпидемии. Наверное, Лео отыскал сингл в каком-нибудь магазине в центре города.

– Пожалуй.

– Как звали того парня? Который ее написал?

– Не помню, – ответил Ларри. – Поп-музыка так быстро меняется.

– Да, но тут такая знакомая фамилия. – Фрэнни выжала тряпку над раковиной. – Это забавно, когда имя вертится на кончике языка, а вспомнить его не можешь.

– Да, – кивнул Ларри.

Стью с негромким стуком закрыл гроссбух, и Ларри с облегчением увидел, как Фрэн поворачивается к арке в гостиную. Стью уже входил на кухню. Первым делом ее взгляд упал на пистолет. С оружием он ходил с того самого дня, как его избрали начальником полиции, и частенько шутил, что боится, как бы ему не прострелить себе ногу. Фрэн над этими шутками не смеялась.

– Ну что? – спросил Ларри.

На лице Стью отражалась тревога. Он положил дневник Гарольда на стол, сел. Фрэн собралась налить ему кофе, но он покачал головой и коснулся ее руки.

– Нет, благодарю, милая. – Стью рассеянно посмотрел на Ларри. – Я прочитал все, и теперь у меня чертовски болит голова. Не привык так много читать. Последней книгой, которую я прочитал от корки до корки, была история про кроликов. «Обитатели холмов». Я купил ее для племянника, начал читать и…