Он замолчал, задумавшись.

– Я ее читал, – кивнул Ларри. – Отличная книга.

– Часть этих кроликов… они стали совсем изнеженными. Большие, откормленные, прожили всю жизнь в одном месте. Что-то с этим местом стало не так, но никто из кроликов не знал, что именно. Да они и не хотели знать. Только… только, ага, один фермер…

– Он не трогал тот участок, где жили кролики, чтобы всегда иметь возможность поставить на стол жаркое. А может, он их продавал. В любом случае он владел маленькой кроличьей фермой, – сказал Ларри.

– Да. И тот кролик, Дубравка, он сочинял стихи о сверкающей струне – как я понимаю, силке, в который фермер ловил кроликов. Силке, который использовал фермер, чтобы поймать их и задушить. Дубравка сочинял об этом стихи. – Стью медленно покачал головой с усталой недоверчивостью. – Вот кого напоминает мне Гарольд. Кролика Дубравку.

– Гарольд болен, – вставила Фрэн.

– Да. – Стью закурил. – И опасен.

– И что нам делать? Арестовать его?

Стью постучал пальцем по гроссбуху.

– Он и эта Кросс планируют что-то сделать, чтобы на западе их приняли с распростертыми объятиями. Но здесь не написано, что именно.

– Зато упомянуты люди, к которым он не благоволит, – заметил Ларри.

– Ты собираешься его арестовать? – вновь спросила Фрэн.

– Не знаю. Сначала я хочу поговорить об этом с остальными членами комитета. Что у нас намечено на завтра, Ларри?

– Заседание будет состоять из двух частей, публичной и закрытой. Брэд хочет поговорить об отключающей команде. Эл Банделл хочет представить предварительный отчет законодательной комиссии. Далее идут Джордж Ричардсон с часами приема в «Дакота-Ридж» и Чэд Норрис. Потом мы останемся одни.

– Если мы попросим Эла Банделла задержаться и расскажем ему об этой истории с Гарольдом, он будет держать язык за зубами?

– Я уверена, что его можно ввести в курс дела, – вставила Фрэн.

– Как жаль, что Судьи нет с нами! – раздраженно бросил Стью. – Я привязался к этому человеку.

Они помолчали, думая о Судье, гадая, где он может быть этим вечером. Внизу Лео играл «Сестру Кейт» в стиле Тома Раша.

– Пусть будет Эл. Я все равно вижу только два варианта. Мы должны изолировать эту парочку. Но я не хочу сажать их в тюрьму, черт побери!

– А что остается? – спросил Ларри.

Ему ответила Фрэнни:

– Высылка.

Ларри повернулся к ней. Стью медленно кивнул, глядя на свою сигарету.

– Просто выслать его? – спросил Ларри.

– Его и ее, – уточнил Стью.

– А Флэгг примет их в этом случае? – спросила Фрэнни.

Стью поднял голову, посмотрел на нее.

– Дорогая, это уже не наша проблема.

Она кивнула и подумала: «Ох, Гарольд, я не хотела, чтобы все так закончилось. Совершенно этого не хотела».

– Есть идеи насчет их планов? – спросил Стью.

Ларри пожал плечами:

– Тебе придется задать этот вопрос всему комитету, Стью. Но кое-какие мысли у меня есть.

– К примеру?

– Электростанция. Диверсия. Попытка убить тебя и Фрэнни. Это первое, что приходит в голову.

На бледном лице Фрэнни читался страх.

– Хотя он об этом прямо не говорит, – продолжил Ларри, – я думаю, он отправился на поиски матушки Абагейл для того, чтобы остаться с тобой наедине и убить тебя.

– У него был такой шанс, – ответил Стью.

– Может, он струсил.

– Хватит, – сдавленным голосом попросила Фрэн. – Пожалуйста.

Стью встал и вернулся в гостиную. Там стояло си-би-радио, подключенное к аккумулятору. Повозившись, он связался с Брэдом Китчнером.

– Брэд, дружище, это Стью Редман. Можешь организовать ночное дежурство на электростанции?

– Конечно, – раздался в гостиной голос Брэда. – А на хрена?

– Понимаешь, вопрос деликатный, Брэдли. До меня дошли слухи, что у кого-то есть сильное желание нам напакостить.

Ответ Брэда состоял преимущественно из ругательств.

Стью кивал, глядя на микрофон, чуть улыбаясь.

– Разделяю твои чувства. Насколько я понимаю, речь идет об этой ночи и, возможно, о следующей. Потом, думаю, все образуется.

Брэд сказал, что человек десять из его команды живут в соседних кварталах и будут счастливы намять бока этому вредителю.

– Ты думаешь, это Рич Моффэт?

– Нет, это не Рич. Мы еще с тобой поговорим, хорошо?

– Конечно, Стью. Ночное дежурство я организую.

Стью выключил радио и вернулся на кухню.

– Люди позволяют нам секретничать сколько вздумается. Меня это пугает. Старый лысый социолог прав: мы бы могли стать королями, если бы захотели.

Фрэн накрыла его руку своей.

– Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал. Вы оба. Пообещайте мне, что на завтрашнем совещании этот вопрос будет решен окончательно и бесповоротно. Я хочу поставить точку.

Ларри покивал:

– Высылка. Да. Мне подобное и в голову не приходило, но, наверное, это наилучший вариант. Что ж, я собираюсь забрать Люси и Лео и пойти домой.

– Завтра увидимся, – сказал Стью.

– Да. – И Ларри вышел.

Второго сентября, за час до зари, Гарольд стоял у самого края Рассветного амфитеатра и смотрел вниз. Боулдер скрывала тьма. Надин спала позади него в маленькой двухместной палатке, которую они захватили вместе с другим походным снаряжением, когда тайком покидали город.

Мы еще вернемся. На колесницах.

Но в глубине сердца Гарольд в этом сомневался. Его окутывала не только ночная тьма. Подлые мерзавцы лишили его всего: сначала Фрэнни и самоуважения, потом дневника, теперь надежды. Он чувствовал, что идет ко дну.

Сильный ветер трепал его волосы, хлопал полотнищем палатки. Этот звук напоминал стрельбу из автомата. За спиной Гарольда Надин стонала во сне. Стоны эти пугали. Гарольд думал, что она запуталась так же, как и он, может, еще сильнее. Человек, издающий такие стоны, не мог видеть счастливых снов.

Но я сохраню здравомыслие. Я смогу это сделать. Если мне удаст ся прийти к тому, что меня ждет, не рехнувшись, это будет уже что-то. Да, что-то.

Он задавался вопросом, где они сейчас, Стью с дружками, окружили ли его маленький дом, ждут ли его возвращения, чтобы арестовать и бросить в кутузку. Он мог бы войти во все книги по истории – если кто-нибудь из этих жалких слизняков останется в живых, чтобы написать их, – как первый заключенный Свободной зоны. «Добро пожаловать в тяжелые времена. «ЯСТРЕБ В КЛЕТКЕ», экстренный выпуск, экстренный выпуск, все читайте об этом!» Что ж, ждать им придется долго. Он уже отправился в свое приключение и слишком хорошо помнил, как Надин клала его руку на свои белые волосы и говорила: Слишком поздно, Гарольд. И глаза у нее были, как у трупа.

– Хорошо, – прошептал Гарольд. – Мы через это пройдем.

Над ним темный сентябрьский ветер шумел в кронах деревьев.

Четырнадцать часов спустя Стью призвал к тишине членов постоянного комитета, собравшихся в гостиной дома Ральфа Брентнера и Ника Эндроса, постукивая пивной банкой по угловому столику.

– Что ж, друзья, пожалуй, начнем.

Глен и Ларри расположились на полукруглой ограде камина, спиной к огню, который развел Ральф. Ник, Сюзан Штерн и сам Ральф устроились на диване. Ник держал в руках неизменный блокнот и ручку. Брэд Китчнер стоял в дверном проеме с банкой пива «Куэрс» и разговаривал с Элом Банделлом, который отдал предпочтение виски с содовой. Джордж Ричардсон и Чэд Норрис сидели у панорамного окна и наблюдали за повисшим над Утюгами закатом.

Фрэнни привалилась спиной к двери стенного шкафа, в котором Надин спрятала бомбу. У ее ног лежал рюкзак с дневником Гарольда.

– Тишина, я прошу, тишина! – Стью постучал сильнее. – Магнитофон работает, лысый?

– Само собой, – ответил Глен. – И я вижу, что язык у тебя тоже работает, Восточный Техас.

– Я его смазал, и теперь претензий нет, – улыбнулся Стью. Оглядел одиннадцать человек, которые собрались в большой комнате, служившей одновременно и гостиной, и столовой. – Ладно… сразу перейдем к делу, но сначала я хочу поблагодарить Ральфа, предоставившего нам крышу над головой, выпивку и крекеры…

«У него действительно хорошо получается», – подумала Фрэнни. Попыталась оценить, насколько изменился Стью с того дня, когда она и Гарольд впервые встретились с ним, и не смогла. Решила, что невозможно объективно судить о поведении людей, которые тебе очень близки, но знала, что Стью, которого она тогда встретила, и представить себе не мог, что будет председательствовать на совещании одиннадцати человек, и, наверное, подпрыгнул бы до небес при мысли о том, что именно ему доведется вести собрание чуть ли не тысячи жителей Свободной зоны. Перед ней был Стью, появившийся на свет благодаря эпидемии.

Она выявила все твои достоинства, дорогой мой, подумала Фрэн. Я скорблю по остальным, но при этом горжусь тобой и так сильно люблю тебя…

Она чуть шевельнулась, крепче оперлась спиной о дверь стенного шкафа.

– Мы предоставим нашим гостям возможность выступить первыми, – продолжал Стью, – а потом проведем короткое закрытое заседание. Есть возражения?

Возражений не последовало.

– Хорошо. Передаю слово Брэду Китчнеру, а всех остальных прошу слушать внимательно, потому что он – тот самый парень, благодаря которому через три дня вы будете пить бурбон со льдом.