– Я не убоюсь зла, – вновь произнес Ларри. Он заснул со спокойным лицом, и его не мучили кошмары.

На следующий день в десять утра, через двадцать четыре часа после того как они увидели вдалеке блокпост, Рэндалл Флэгг и Ллойд Хенрид пришли повидаться с Гленом Бейтманом.

Тот сидел на полу своей камеры, скрестив ноги. Он нашел под койкой кусок древесного угля и только что закончил писать послание среди рисунков мужских и женских гениталий, имен и фамилий, телефонных номеров и коротких скабрезных стишков: Я не гончар и не гончарный круг, а гончарная глина; но разве достоинства готовой формы зависят от внутренних свойств глины в меньшей степени, чем от гончарного круга и умения мастера? Глен восхищался этой пословицей – или афоризмом? – когда температура в тюремном блоке вдруг упала градусов на десять. Дверь в конце коридора с грохотом откатилась. Во рту у Глена внезапно пересохло, уголь выпал из его пальцев.

Каблуки сапог застучали по полу, приближаясь. Звуки других шагов – жалкие и тихие – торопились за первыми, пытаясь не отстать.

Это же он. Сейчас я увижу его лицо.

Артритные боли резко усилились. До невыносимости. Кости вдруг стали полыми, их словно наполнили толченым стеклом. Однако когда шаги остановились у его камеры, Глен повернулся с заинтересованной, выжидательной улыбкой.

– Что ж, вот вы какой. И вовсе не такое страшилище, как мы думали.

С другой стороны решетки стояли двое мужчин, Флэгг – справа. В синих джинсах и белой шелковой рубашке, которая мягко поблескивала в тусклом свете потолочных ламп. Он улыбался Глену. Второй мужчина, ростом поменьше, расположившийся чуть позади Флэгга, не улыбался вовсе. Со скошенным подбородком и глазами, слишком большими для такого лица. Кожа его определенно не ладила с климатом пустыни. Обгорала, лупилась, обгорала вновь. На шее у него висел черный камень с красной щелью, выглядевший каким-то сальным, смолистым.

– Хочу представить вам моего помощника. – Флэгг хохотнул. – Ллойд Хенрид, познакомься с Гленом Бейтманом, социологом, членом комитета Свободной зоны, а теперь, после смерти Ника Эндроса, единственным оставшимся членом мозгового центра Свободной зоны.

– Приятнопознакомиться, – пробурчал Ллойд.

– Как ваш артрит, Глен? – спросил Флэгг. В голосе слышалось сочувствие, но глаза блестели весельем и тайным знанием.

Глен быстро разжал и сжал кулаки, улыбаясь Флэггу. Никто никогда не узнал, какой ценой давалась ему эта доброжелательная улыбка.

Внутренние свойства глины!

– Отлично. Гораздо лучше благодаря ночевке под крышей, спасибо вам.

Улыбка Флэгга чуть поблекла. Глен уловил в его глазах удивление и злость. Или страх?

– Я решил вас отпустить! – отчеканил он. Улыбка вновь набрала силу, сияющая и коварная. Ллойд от изумления ахнул, и Флэгг повернулся к нему. – Ведь так, Ллойд?

– Э… конечно, – ответил Ллойд. – Само собой.

– Что ж, прекрасно, – небрежно ответил Глен. Он чувствовал, как артрит все глубже и глубже проникает в его суставы, сковывает, словно лед, и они распухают, как от огня.

– Вам дадут маленький мотоцикл, и вы можете в свое удовольствие ехать домой.

– Разумеется, без своих друзей я уехать не смогу.

– Разумеется. Что от вас требуется, так это попросить отпустить вас. Встать передо мной на колени и попросить.

Глен расхохотался. Откинулся назад и хохотал, хохотал, хохотал. И пока он смеялся, боль в суставах начала утихать. Самочувствие улучшилось. Прибавилось сил, он полностью держал себя в руках.

– Ну вы и чудак! Я скажу, что вам надо сделать. Найдите большой красивый песчаный бархан, возьмите молоток, а потом забейте весь этот песок себе в жопу.

Лицо Флэгга потемнело. С него сползла улыбка. Глаза, прежде черные, как камень на груди Ллойда, теперь заблестели желтизной. Он протянул руку к запорному механизму двери и сжал его. Послышалось электрическое гудение. Между пальцами полыхнул огонь. В воздухе поплыл запах горелого. Замочная коробка упала на пол, почерневшая и дымящаяся. Ллойд вскрикнул. Темный человек взялся руками за решетчатую дверь, сдвинул ее в сторону.

– Прекрати смеяться.

Глен захохотал пуще прежнего.

– Прекрати смеяться надо мной!

– Ты ничто!.. – Глен утирал слезы, катящиеся из глаз, и все еще смеялся. – Ох, извини… просто мы все так боялись… мы раздули из тебя такого слона… Я смеюсь в равной степени и над нашей глупостью, и над твоим прискорбным отсутствием субстанции…

– Пристрели его, Ллойд! – Флэгг повернулся ко второму мужчине. Лицо его исказилось. Пальцы загнулись, как когти хищника.

– Ох, убей меня сам, если уж так хочется, – предложил Глен. – Конечно, ты же можешь. Прикоснись ко мне пальцем и останови мое сердце. Начерти знак перевернутого креста и убей меня массивным кровоизлиянием в мозг. Порази меня молнией из лампы. Пусть она развалит меня надвое. Ох… ох, Господи… Господи!

Глен плюхнулся на койку и принялся покачиваться взад-вперед, заливаясь смехом.

– Пристрели его! – рявкнул Флэгг, глядя на Ллойда.

Бледный, трясущийся от страха Ллойд достал из кобуры пистолет, чуть не выронил его, попытался прицелиться в Глена. Пистолет ему пришлось держать двумя руками.

Глен посмотрел на Ллойда, по-прежнему улыбаясь. Он словно находился на факультетской вечеринке в «Мозговом гетто» в Вудсвилле, штат Нью-Хэмпшир, приходил в себя после отменной шутки и собирался вернуться к более серьезному разговору.

– Если уж вы должны кого-то пристрелить, мистер Хенрид, пристрелите его.

– Давай, Ллойд.

Ллойд слепо нажал на спусковой крючок. В замкнутом пространстве прогремел выстрел. Эхо яростно отдавалось и отдавалось от стен. Пуля черканула бетон в двух дюймах от правого плеча Глена, отрикошетила, ударилась обо что-то еще и куда-то отскочила.

– Можешь ты хоть что-нибудь сделать правильно?! – проревел Флэгг. – Пристрели его, идиот! Пристрели его! Он сидит прямо перед тобой!

– Я пытаюсь…

Улыбка Глена не изменилась, он лишь чуть поморщился при выстреле.

– Повторяю, если уж вы должны кого-то пристрелить, пристрелите его. Он же совсем и не человек, знаете ли. Я однажды охарактеризовал его другу как последнего мага рациональной мысли, мистер Хенрид. И оказался более чем прав. Но он теряет свою магию. Она ускользает от него, и он это знает. И вы тоже знаете. Пристрелите его сейчас и спасите нас всех от бог знает какого кровопролития и смерти.

Лицо Флэгга застыло.

– Пристрели одного из нас, Ллойд. Я вытащил тебя из тюрьмы, когда ты умирал от голода. Ты хотел посчитаться с такими парнями, как он. Маленькими человечками, которые так важно разглагольствуют.

– Мистер, вам меня не одурачить, – пробормотал Ллойд. – Все так, как и говорит Рэнди Флэгг.

– Но он лжет. Вы знаете, что он лжет.

– Он сказал мне больше правды, чем кто бы то ни было за всю мою паршивую жизнь, – ответил Ллойд и трижды выстрелил в Глена. Социолога отбросило назад, скрутило, перевернуло, как тряпичную куклу. Кровь выплеснулась в сумрачный воздух. Он ударился о койку, подпрыгнул, скатился на пол. Сумел приподняться на локте.

– Все хорошо, мистер Ллойд, – прошептал он. – Вы ничего другого и не знали.

– Заткнись, старый болтливый ублюдок! – прокричал Ллойд. Выстрел, и лицо Глена Бейтмана исчезло. Выстрел, и тело безжизненно подпрыгнуло. Ллойд выстрелил еще раз. Он плакал. Слезы текли по злому, обожженному солнцем лицу. Ему вспоминался кролик, про которого он забыл, которого оставил грызть собственные лапы. Ему вспоминался Тычок, и люди в белом «конни», и Красавчик Джордж. Ему вспоминалась тюрьма в Финиксе, и крыса, и как он не смог есть набивку матраса. Ему вспоминался Трэск и нога Трэска, которая через какое-то время стала напоминать жареную куриную ножку в «Кентакки фрайд чикен». Он вновь нажал на спусковой крючок, но пистолет лишь сухо щелкнул.

– Хорошо, – кивнул Флэгг. – Хорошо. Отлично. Отлично, Ллойд.

Ллойд выронил пистолет на пол и попятился от Флэгга.

– Не прикасайся ко мне! – воскликнул он. – Я сделал это не для тебя!

– Нет, для меня! – В голосе Флэгга слышалась нежность. – Ты, возможно, так не думаешь, но для меня.

Он протянул руку и пальцем подцепил черный камень с красной щелью. Потом его рука сомкнулась на камне, а когда пальцы разжались, камень исчез. Его заменил маленький серебряный ключ.

– Думаю, я тебе это обещал, – продолжил темный человек. – В другой тюрьме. Он соврал… Я всегда выполняю свои обещания, так, Ллойд?

– Да.

– Другие бегут, собираются бежать. Я знаю, кто они. Я знаю все имена. Уитни… Кен… Дженни… да, я знаю все имена.

– Тогда почему ты…

– Не положил этому конец? Не знаю. Может, лучше позволить им уйти. Но ты, Ллойд, ты мой хороший и верный слуга, так?

– Да, – прошептал Ллойд. Он это признавал. – Да, пожалуй, что так.

– Без меня ты мог заниматься только мелочевкой, даже если бы сумел выбраться из той тюрьмы. Правильно?

– Да.

– Тот парнишка Лаудер это знал. Знал, что я смогу сделать его сильнее. Выше. Вот почему он шел ко мне. Но его слишком уж переполняли мысли… слишком переполняли… – На лице Флэгга вдруг отразилось замешательство, он разом постарел. Потом нетерпеливо махнул рукой и вновь засиял улыбкой. – Может, все идет плохо, Ллойд. Может, и так, по причине, которую даже я не могу понять… но у старого мага припасено в рукаве еще несколько фокусов, Ллойд. Один или два. Теперь слушай меня. Времени мало, если мы хотим остановить этот… этот кризис доверия. Если мы хотим подавить его в зародыше, да. Завтра мы покончим с Андервудом и Брентнером. А теперь слушай меня очень внимательно…