– Нет, – прошептал Уитни, и никто не услышал этого короткого слова, за исключением Ллойда, и Ральфа, и Ларри, и, возможно, Барри Доргэна. Ноги Уитни пришли в движение. Потрескавшиеся, потерявшие форму туфли из мягкой кожи шуршали по траве, когда он, словно призрак, шел к темному человеку.

Толпа замерла в немом изумлении.

– Я знал о твоих планах, – продолжил темный человек. – Я знал, что ты собираешься сделать, до того, как ты это сделал. И я бы позволил тебе уползти отсюда, не трогал бы, пока не представилась бы возможность вернуть тебя обратно. Может, через год, может, через десять. Но теперь ты упустил свой шанс, Уитни. Поверь мне.

Уитни наконец обрел дар речи – в последний раз. Слова вырвались потоком:

– Ты не человек! Ты один из… демонов!

Флэгг вытянул указательный палец левой руки и едва не коснулся им подбородка Уитни.

– Да, это так, – прошептал он тихо-тихо, его услышали только Ллойд и Ларри Андервуд. – Он самый.

Синий шар огня, размером не больше шарика для пинг-понга, которым стучал Лео, сорвался с пальца Флэгга, издавая характерное озоновое потрескивание.

Осенний ветер вздохов прошелся по толпе.

Уитни закричал… но не сдвинулся с места. Огненный шарик вспыхнул на его подбородке. В воздухе поплыл неприятный запах горящей плоти. Шарик двинулся вверх, через рот, сваривая губы, отсекая крик, который теперь застыл за выпучивающимися глазами. Огонь поднимался по щеке, оставляя после себя обугленную траншею.

Шарик закрыл глаза Уитни. Остановился на лбу, и Ларри услышал, как Ральф повторяет одну и ту же фразу, и присоединил свой голос к голосу Ральфа, превратив фразу в литанию:

– Я не убоюсь зла… я не убоюсь зла… я не убоюсь зла…

Огонь двинулся выше, и теперь запахло горящими волосами.

Покатился к затылку, оставляя за собой гротескную выбритую полосу. Уитни закачался и упал, к счастью, лицом вниз.

Толпа выдала долгое, свистящее:

– А-а-а-а-а-х-х-х!

Такой звук раньше можно было услышать Четвертого июля после особо красивого фейерверка. Шарик синего огня повис в воздухе, увеличившись в размерах, слишком яркий, чтобы смотреть на него не прищурившись. Потом темный человек указал на него, и он медленно поплыл к толпе. Стоявшие в первом ряду – в их числе побледневшая как полотно Дженни Энгстрем – отпрянули.

– Кто-нибудь еще не согласен с моим приговором? – прогремел Флэгг. – Если да, пусть скажет!

Мертвая тишина.

Флэгга это, похоже, вполне устроило.

– А теперь…

Все внезапно начали отворачиваться от него. Удивленный шепот побежал по толпе, набирая силу. Для Флэгга это стало полным сюрпризом. Послышались голоса, и хотя разобрать слова не представлялось возможным, в них звучало изумление. Шар огня нырнул вниз и в нерешительности начал вращаться на одном месте.

Жужжащий звук электромотора донесся до ушей Ларри. И вновь он услышал это непонятное прозвище, которое передавалось из уст в уста, какими-то обрывками, постоянно меняющееся:

– Бак… Мусорный Бак… Мусор… Мусорный…

Кто-то приближался к ним сквозь толпу, словно в ответ на вызов темного человека.

Флэгг почувствовал ужас, просачивающийся в сердце. Ужас неизвестного и неожиданного. Он предвидел все, даже глупую, импульсивную речь Уитни. Он предвидел все – но не это. Толпа – его толпа – раздавалась в стороны, отступала. Послышался крик, громкий и леденящий. Кто-то не выдержал и побежал. Потом еще кто-то. И тут уже вся толпа, напряженная до предела, бросилась врассыпную.

– Стоять! – крикнул Флэгг во всю мощь легких, но куда там. Толпа превратилась в сильный ветер, а остановить ветер не мог даже темный человек. Безумная, бессильная ярость поднялась в нем, присоединившись к страху, образовав новую взрывоопасную смесь. В последнюю минуту что-то пошло не так, как со стариком судьей в Орегоне, как с женщиной, перерезавшей себе горло осколком оконного стекла… и как с Надин… Надин, падающей…

Они разбегались во все стороны, мчались по лужайке перед отелем «МГМ-Гранд», через улицу, к бульвару. Они увидели последнего гостя, наконец-то прибывшего, словно какой-то жуткий фантом в фильме ужасов. Они увидели распадающееся лицо окончательного, ужасного возмездия.

И они увидели, что привез с собой вернувшийся бродяга.

По мере того как таяла толпа, увидели это и Рэндалл Флэгг, и Ларри, и Ральф, и Ллойд Хенрид, все еще державший в руках разорванный свиток.

К отелю «МГМ-Гранд» прибыл Дональд Мервин Элберт, теперь известный как Мусорный Бак, отныне и навсегда, во веки вечные, аллилуйя, аминь.

Он сидел за рулем длинного грязного электрокара. Мощные аккумуляторы практически разрядились. Электрокар жужжал, гудел и вилял из стороны в сторону. Мусорного Бака, сидевшего в открытом водительском кресле, мотало взад-вперед, как безумную марионетку.

Его лучевая болезнь достигла последней стадии. Волосы выпали. Руки, торчащие из оторванных рукавов рубашки, были покрыты сочащимися гноем язвами. Лицо напоминало густой красный суп, в котором светился жутким, страдальческим умом один синий глаз, выцветший под ярким солнцем пустыни. Зубы тоже выпали. И ногти. Веки превратились в рваные клочья.

Он словно выехал на своем электрокаре из черной, горящей подземной пасти самого ада.

Флэгг, застыв, наблюдал за его приближением. Щеки утратили яркий румянец. Лицо внезапно превратилось в окно из матового стекла.

Голос Мусорного Бака в экстазе бубнил, вырываясь из тощей груди:

– Я это привез… Я привез огонь… пожалуйста… я так сожалею…

Первым вышел из ступора Ллойд. Сделал шаг вперед, затем еще один.

– Мусорище… Мусорник, дружище… – просипел он.

Единственный глаз сместился, выискивая Ллойда.

– Ллойд? Это ты?

– Это я, Мусорник. – Ллойда трясло, точно так же, как недавно трясло Уитни. – Эй, что у тебя там? Это?..

– Это она, – радостно ответил Мусорник. – Это А-бомба! – Он принялся раскачиваться в водительском кресле, как новообращенный на собрании секты. – А-бомба, великанша, большой огонь, моя жизнь принадлежит тебе!

– Увези ее, Мусорник, – прошептал Ллойд. – Она опасна. Она… излучает. Увези ее…

– Заставь его избавиться от нее, Ллойд! – проверещал темный человек, теперь ставший бледным человеком. – Заставь отвезти туда, где он ее взял! Заставь его!..

В единственном глазу Мусорного Бака отразилось недоумение.

– Где он? – спросил Мусорник, и его голос поднялся до визга: – Где он? Он ушел! Где он? Что ты с ним сделал?

Ллойд сделал еще одну отчаянную попытку:

– Мусорник! Ты должен избавиться от нее. Ты…

И внезапно Ральф закричал:

– Ларри! Ларри! Рука Божья! – Его лицо сияло ужасной радостью. Он указывал на небо.

Ларри поднял голову. Увидел электрический шарик, который выскользнул из пальца Флэгга. Тот вырос до невероятных размеров и висел в небе, смещаясь к Мусорному Баку, испуская искры, напоминающие волоски. Ларри вдруг осознал, что воздух настолько наэлектризован, что все его волосы стоят дыбом.

И этот шар по форме действительно напоминал руку.

– Не-е-е-ет! – взвыл темный человек.

Ларри посмотрел на него… но Флэгга не увидел. На месте Флэгга возникло что-то чудовищное, сутулое, горбатое, бесформенное… что-то с огромными желтыми глазами, прорезанными темными щелями кошачьих зрачков.

Потом монстр пропал.

Ларри увидел одежду Флэгга – куртку, джинсы, сапоги, – застывшую в воздухе, сохраняющую форму тела, тогда как само тело бесследно исчезло. И тут же одежда грудой упала на землю.

Потрескивающий синий огонь, зависший в небесах, устремился к желтому электрокару, который Мусорный Бак каким-то образом доставил сюда из Неллис-Рэндж. Лучевая болезнь все глубже проникала в его тело, он терял волосы и выплевывал зубы, но по-прежнему горел решимостью привезти атомную бомбу темному человеку… можно сказать, у него не возникало сомнений в том, что это необходимо.

Шар синего огня нырнул в грузовой отсек электрокара, исследуя его содержимое, притягиваемый его содержимым.

– Ох, черт, мы все в заднице! – крикнул Ллойд Хенрид. Закрыл голову руками, упал на колени.

Ох, Господи, спасибо Тебе, Господи, подумал Ларри. Я не убоюсь, я не убоюсь…

Бесшумный белый свет заполнил мир.

Святой огонь поглотил праведных и неправедных, без разбора.

Глава 74

Глава 74

Стью проснулся на заре, после ночи беспокойного сна, и лежал, дрожа всем телом, хотя Коджак свернулся калачиком рядом с ним. Над головой висело холодное утреннее небо, но, несмотря на дрожь, он чувствовал, что у него жар. Он температурил.

– Заболел, – пробормотал он, и Коджак, подняв голову, посмотрел на него. Завилял хвостом, а потом отбежал в сторону. Вернулся с сухой палкой и положил ее у ног Стью. – Я заболел, палкой тут не поможешь, но она точно не помешает, – сказал ему Стью. Отправил Коджака за добавкой. Скоро запылал костер. Даже сидя рядом с ним, Стью не мог изгнать из тела дрожь, хотя по его лицу катился пот. Ирония судьбы. Он заболел гриппом или чем-то вроде этого. Заболел через два дня после того, как Глен, Ларри и Ральф оставили его. Пару дней болезнь словно приглядывалась к нему: а стоит ли с ним связываться? Вероятно, решила, что стоит. И мало-помалу Стью становилось все хуже. Этим утром он чувствовал себя совсем скверно.