Мне было тяжело забыть прошлое. В отличие от других, Вейл не творил злодеяний надо мной. Возможно, он считал всеобщих любимцев более ценными. Возможно, пролил достаточно крови, так сказать, по необходимости и не хотел этого делать развлечения ради.

Эта позиция не превращала его в святого, а клятва верности не означала, что он перестал смотреть на меня как на раба.

– Хочу извиниться за сегодняшнее опоздание, – сказал Вейл. – Море штормило.

– Ты не можешь повелевать ветрами. И твоей жене, естественно, требуется время на восстановление сил.

Вейл заморгал.

– После ритуала обращения, – пояснил я и улыбнулся. – В любом случае поздравляю.

Глаза Вейла посуровели, сверкнули, как у сторожевого пса, готового сорваться с поводка.

Он подумал, будто я ему угрожаю? Некулай так бы и поступил.

Но нет. Мне не нравилось, что Вейл обратил человеческую женщину и притащил ее сюда. Совсем не нравилось.

– Все прошло наилучшим образом, – сказал он. – Жена отдыхает. Пока плыли, она страдала от морской болезни. Хочу, чтобы привыкла к своему новому состоянию.

Выражение лица Вейла смягчилось, чего я, надо признаться, не ожидал. Похоже, эта женщина всерьез была ему дорога.

Не знаю, стало ли мне от этого спокойнее. Некулай тоже любил свою жену Несанину, однако его любовь ее не уберегла.

– Рад, что ты здесь, – сказал я и махнул в сторону стола, заваленного картами. – Нужно будет многое наверстать, в чем сам убедишься.

Проговорив несколько часов кряду, мы согласились, что вляпались по уши.

Мою сделку с Септимусом Вейл счел глупостью.

По его мнению, я поступил на редкость опрометчиво, не оговорив условия.

Но монументальной глупостью, на взгляд Вейла, было то, что я сохранил Орайе жизнь.

Я старался как можно спокойнее отметать его критику. Я не мог оправдать принятие таких решений; это повлекло бы раскрытие моих истинных побуждений, а они не имели ничего общего с беспредельной жестокостью, которую ожидало от меня окружение.