Чэн Цянь тут же схватился за клык, приняв исходную позицию первого стиля – единственную, которую успел освоить.

Мышиный дух подпрыгнул в попытке оцарапать противника, но Янь Чжэнмин резко опустил меч, блокируя атаку. Удар пришелся по камню, украшавшему клинок. Драгоценность осталась невредима, а несчастная мышь лишилась своих когтей!

Она издала леденящий кровь вопль, распахнула пасть и яростно вцепилась в меч. Но Янь Чжэнмин взмахнул рукой и с силой ударил мышь локтем в нос. Мышь взвыла и отлетела в сторону Чэн Цяня, который поджидал ее, сосредоточенно наблюдая за ситуацией.

Удар Янь Чжэнмина выбил из глаз мыши искры, и она, споткнувшись, случайно налетела на клинок Чэн Цяня.

Отважная мышь отправилась к западным небесам[85].

Чэн Цянь не ждал, что убьет ее одним ударом, и тут же потерял концентрацию. В тот же миг еще три мыши, видя, что дело принимает серьезный оборот, бросили Хань Юаня и, разделившись, накинулись на остальных.

Они собирались покарать тех, кто испортил им ужин.

Глава 16 Яйцо

Глава 16

Яйцо

Три мыши единодушно избегали Чэн Цяня, с ног до головы перемазанного в крови. Две из них набросились на Янь Чжэнмина, еще одна побежала к Ли Юню.

Ли Юнь оглядел всего себя – весь этот полный суматохи день он проходил без оружия, как будто просто вышел на прогулку. Но даже если бы он взял с собой меч, проку от него не было бы.

От безысходности сорвав перо с воротника, Ли Юнь выступил с ним против мышиного духа.

Цзыпэн чжэньжэнь не зря считалась могущественным демоном, даже одно ее перо обладало невероятной силой. Завидев его, мышь съежилась и, вытаращив заблестевшие озорством глаза, принялась кружить вокруг Ли Юня, пытаясь угадать, блефует он или нет.

От страха перед мышиными духами икры Ли Юня внезапно свело судорогой, но он знал, что сейчас не время показывать страх, что нужно держаться изо всех сил. И он держался. С таким лицом, будто очень сильно хотел в туалет.

К счастью, вскоре к нему на помощь подоспел Чэн Цянь с клыком.

Чэн Цянь быстро пришел в себя после первого убийства. Он ожидал испытать шокирующее и парализующее чувство, но на деле не ощутил ничего.

С окровавленным клыком в руках Чэн Цянь оставался предельно спокойным, будто рубил капусту. Бесстрастное лицо делало его похожим на ожившего призрака.

Чэн Цянь заметил, что не он боится мышиных духов, а они боятся его. Стоило ему приблизиться, как они начинали опасливо пятиться и скалили зубы в попытке его запугать.

Уверенность противника стремительно падала, в то время как у Чэн Цяня она только росла. Вместо того, чтобы в страхе отпрянуть, он осмелел. Поняв, что запугивание не сработало, один из духов, убедившись, что враг им не по зубам, бросился наутек.

Каждое существо во Вселенной обладает разумом, а совершенствование души и тела – задача не из легких. Неужели мышонку, пережившему столько испытаний, чтобы наконец стать духом, не дорога жизнь?

Увидев, что их товарищ сбежал, другие мыши последовали его примеру, так до конца и не поняв, что на самом деле произошло.

В мгновение ока кучка духов разбежалась в разные стороны, как крысы с тонущего корабля.

Ли Юнь тяжело опустился на землю. Наконец он мог передохнуть и справиться с судорогами в ногах.

Но не успели они перевести дух после победы над врагом, как Янь Чжэнмин услышал поблизости странный шум. Чэн Цянь тоже заметил что-то и закричал:

– Осторожно!

Янь Чжэнмин развернулся, выставил перед собой сверкающий клинок и ринулся вперед, повторяя одно из движений второго стиля – «Круговорот».

Он яростно взмахнул мечом, и лезвие со звоном столкнулось с другим, не менее острым оружием. Ответом ему стал хриплый вой.

Янь Чжэнмин отступил, неловко сжимая рукоять меча. Обернувшись, он увидел огромную рысь, ловко приземлившуюся в нескольких шагах от него и принявшую получеловеческую форму. Демон был здоровенный и действительно походил на человека почти всем, кроме когтей. Он странно усмехнулся, облизав губы алым языком.

Неудивительно, что мышиные духи так быстро разбежались! Пока богомол охотился на цикаду, позади него притаился воробей![86]

Ухоженный Янь Чжэнмин показался рыси весьма аппетитным: завидев юношу, дух облизнулся, воодушевленно взрыл лапами землю и тут же бросился вперед. Передние лапы духа были несокрушимы – лезвие меча даже не оцарапало его шкуру.

Острые когти грубо отразили удар меча Янь Чжэнмина.

Споткнувшись обо что-то, юноша завалился назад. Возликовав, рысь вернулась в звериный облик и, одной лапой придавив Янь Чжэнмина к земле, широко раскрыла здоровенную пасть.

Ли Юнь и Чэн Цянь были слишком далеко, а схватка между Янь Чжэнмином и рысью началась настолько неожиданно, что у них не было ни единого шанса быстро прийти на помощь – это оказалось просто невозможно.

Ли Юнь быстро сунул руку за пазуху и не раздумывая швырнул что-то в духа. Он и сам не понял, что именно нащупал.

Чэн Цянь краем глаза уловил его движение и закричал:

– Второй шисюн, не…

Но было поздно. Фарфоровая бутылочка описала дугу и угодила рыси точно в голову. Ее содержимое разлилось, превратив огромного зверя с прекрасной лоснящейся шерстью в бородавчатую жабу.

«Рысь» на мгновение остолбенела.

Удивленная и разгневанная одновременно, она хотела было зарычать, но получилось лишь лениво квакнуть. Еще больше удивившись, новоиспеченная жаба высунула тонкий язычок, но от шока напрочь забыла, как засунуть его обратно.

Язык повис длинной лентой и скользнул точно по тонкой и нежной шее молодого господина Яня. Несмотря на то, что Янь Чжэнмин только что чудом избежал смерти, увидев жабий язык, он едва не лишился рассудка.

– Ли Юнь, ты покойник! – взревел он.

Будто внезапно обретя бесконечную силу, Янь Чжэнмин пинком скинул с себя громадную жабу и, позабыв обо всех техниках меча – и деревянного, и настоящего, – с неистовой яростью сварливой женщины, которая вот-вот вцепится кому-то в волосы, замахнулся клинком на дух бывшей рыси.

Превратившись в жабу, несчастный демон лишился острых когтей, и оружие озлобленного Янь Чжэнмина пригвоздило его к земле прежде, чем он понял, как передвигаться на перепончатых лапах. Забившись в предсмертных конвульсиях, демон вновь принял свою истинную форму и испустил дух, уставившись вперед широко распахнутыми глазами.

Но победивший его Янь Чжэнмин выглядел куда более несчастным. Он подхватил свой меч и, несколько раз примерившись, замахнулся им, собираясь покончить с собой.

Чэн Цянь и Ли Юнь тем временем помогли Хань Юаню подняться.

Они отряхнули мальчика от засохшей грязи, обнажив перепачканную кожу. Чэн Цянь обернулся к пожелавшему умереть от позора дашисюну.

– Дашисюн, ты интересовался, мылся ли шиди и менял ли он одежду с того дня, как играл с жабой, – напомнил Чэн Цянь. – Теперь я знаю. Он не мылся.

Янь Чжэнмин промолчал.

С лицом, полностью лишенным эмоций, он убрал меч от шеи и подумал о том, что это Хань Юаню следовало бы убить себя.

Хань Юань радостно зарыдал:

– Шисюны… Сяо Цянь…

Он попытался обнять их, но, к сожалению, никто из его шисюнов не желал в своих приближаться к голому нищему, покрытому вонючей грязью.

Янь Чжэнмин изо всех сил пытался забыть о своей запятнанной шее и пробормотал, указав на Хань Юаня:

– Тебе лучше приготовиться всю жизнь переписывать за меня священные тексты, если не хочешь сразу по возвращении вылететь из клана!

Хань Юань не осмелился ему перечить. Он огляделся, ища поддержки, и наконец остановил взгляд на Чэн Цяне.

Чэн Цянь небрежно вытер кровь с лица уцелевшим рукавом. Он так хотел пить и есть, что у него попросту не осталось сил и желания притворяться.

– Шиди, прежде, чем совершенствовать тело, тебе стоило бы совершенствовать свои мозги, – в присущей ему манере ответил Чэн Цянь.

Хань Юань в изумлении уставился на своего «кроткого, доброго, вежливого, сдержанного и великодушного» шисюна. Всего за день Хань Юань получил как телесные, так и моральные травмы. В конце концов ему на помощь пришел Ли Юнь. Он подхватил деревянный талисман и сказал:

– Дашисюн, думаю, сперва нам стоит отправиться на Плато Бессмертных.

Янь Чжэнмин хмыкнул и, наконец, вернул себе главенствующую роль. Немного поразмыслив, Ли Юнь снял халат и отдал его Хань Юаню, всерьез опасаясь, что по Долине Демонов поползут слухи, будто ученики клана Фуяо не носят одежд.

Плато Бессмертных располагалось неподалеку от Зеркальной долины. Ветер быстро разнес по округе сильный запах крови. От талисмана в руке Ли Юня вверх потянулось облако черного тумана, приобретая неясные очертания человеческой фигуры.

Это зрелище пробудило в Чэн Цяне забытые воспоминания.

Ему снился этот человек!

До смерти перепуганный Хань Юань завизжал:

– Ох, мамочки, это что еще такое?!

Ответа не последовало. Таинственная тень величаво поднялась в воздух. Лицо ее было скрыто туманом, но Чэн Цянь чувствовал в этом человеке что-то, внушающее благоговейный трепет, от него веяло спокойствием, будто он готовился принести какую-то жертву.

Чэн Цянь просто не мог не спросить:

– Старший, неужели вы и есть господин Бэймин?

– Бэймин? – тихо ответила тень, усмехнувшись. – Кто достоин называться Бэймином? Это лишь высокомерный титул, придуманный горсткой людей, чьи мышиные глаза видят не дальше одного цуня[87].

Чэн Цянь обдумал эти слова и вдруг осознал их скрытый смысл. Это было не что иное, как подтверждение.