Но ведь «господин Бэймин» – легендарный темный заклинатель? Как он оказался заперт в деревянном талисмане?

Он поселился в нем сам или подчинился заклинанию учителя?

Могло ли случиться так, что талисман призывал не воду и не молнии, а величайшего темного заклинателя?

В мире… есть и такие талисманы?

У Чэн Цяня потемнело в глазах, он вдруг почувствовал себя совершенно беспомощным. Он понял, как малы его знания о мире заклинателей, если он даже не догадывался о столь невероятных вещах.

В присутствии господина Бэймина дети не делались невидимыми для демонов – демоны попросту в панике разбегались кто куда. Вероятно, для такого могущественного существа, как господин Бэймин, их живописное сражение с духами и рысью выглядело как драка детей с мышками и котенком, поэтому он и не вмешался.

Возможно даже, большая демоническая мышь, при виде которой у Ли Юня свело ноги, в глазах господина Бэймина ничем не отличалась от обычной мыши.

Плато Бессмертных оказалось рукотворным алтарем. Никто не знал, кто именно его создал, но резкие очертания виднелись в самой глубокой части Долины Демонов.

Возле самого алтаря не было ни души, так как демоны не могли приблизиться к нему, но земли вокруг напоминали ужасное поле битвы.

Трое старших учеников уже видели эту картину, путешествуя по Зеркальной долине, один лишь Хань Юань оказался ошеломлен.

Только теперь он понял, в какое опасное место вторгся и на какой риск пошли его шисюны ради его спасения. Единственная причина, по которой он все еще был жив, заключалась в том, что демоны отвлекались от него на схватки друг с другом.

Вдруг талисман в руке Ли Юня треснул. Меж строк заклинания блеснул свет, а после снова наступила тишина.

Господин Бэймин неожиданно освободился от оков сандаловой дощечки, и черный туман, окутывавший его, рассеялся, открыв взору долговязого человека, облаченного в черный халат. Рукава его одежд трепетали на ветру подобно крыльям ворона, обнажая пару худых и бледных рук. На одном из пальцев смутно виднелось простое старинное кольцо.

Лишь его лицо так и осталось скрыто туманом, из-под которого виднелся только подбородок, такой же бледный, как руки.

Глядя на него, Чэн Цянь вдруг ощутил непреодолимое чувство родства, но прежде, чем он смог получше рассмотреть господина Бэймина, тело того вспыхнуло ярким светом и вновь превратилось в черное облако, со свистом взметнувшееся к плато. Облако скрылось из виду, оставив после себя лишь тихое: «Возвращайтесь как можно скорее».

У Чэн Цяня возникло странное чувство, что он больше никогда не вернется.

– Я знаю! – воскликнул Ли Юнь, знаток всяческих странностей. – Я знаю! То золотое сияние вокруг него – это невидимые заклинания!

Янь Чжэнмин, казалось, был очарован увиденным.

– Много на чем можно начертать невидимые заклинания: на струящейся воде, на клубах дыма, даже на проплывающих мимо облаках, – прошептал он. – Но… можно ли нанести их на человеческое тело?

– Это совершенно точно не человек, – решительно сказал Ли Юнь. – Это душа. Я читал один рассказ, в нем говорилось, что некогда существовал всемогущий темный заклинатель – великий мастер талисманов. Ходили слухи, что он мог вырезать невидимые заклинания на трех бессмертных и семи телесных душах[88]. Он сделал это со множеством человеческих душ, чтобы они никогда не смогли избавиться от его контроля, даже после смерти. Наверняка у господина Бэймина тоже была такая сила…

– Ли Юнь! – Янь Чжэнмин наконец отмер. Он заметил, с каким интересом Хань Юань и Чэн Цянь слушают о Темном Пути, и незамедлительно прикрикнул на своего шиди. – Замолчи сейчас же! Вперед, нам нужно идти дальше.

Плато Бессмертных также окутывал черный туман, отделявший его от развернувшейся у подножия бойни. Взирая на нее с высоты, ученики клана Фуяо не чувствовали запаха крови и не слышали боевых кличей, гремевших внизу.

Вдруг, словно из ниоткуда, возник огненный шар. Он подсветил окутанный туманом выступ плато и тут же разлетелся на куски.

Янь Чжэнмин почувствовал, как тревога кольнула его в сердце, и закричал:

– Закройте глаза!

Остальные не задумываясь последовали его приказу, но яркий свет, казалось, прожигал их веки насквозь. Будто весь мир погрузился в бушующее огненное море.

Это продолжалось целую вечность. Только туман, окружающий Плато Бессмертных, оставался неподвижным.

Чэн Цянь первым поборол страх и неуверенно приоткрыл глаза. Ослепленный яркой вспышкой, он пару раз моргнул и только после этого смог что-то рассмотреть.

Он увидел медленно катящееся к ним… яйцо.

Глава 17 Одна рука

Глава 17

Одна рука

Хань Юань пришел сюда ночью, и за весь следующий день у него во рту не было ни капли воды, ни зернышка риса[89]. Можно себе представить, как он проголодался. Увидев яйцо почти в два чи высотой, он сглотнул и нетерпеливо спросил:

– Это… Что это такое?

– Не знаю. – Янь Чжэнмин отступил на полшага назад, бросив предупреждающий взгляд на Хань Юаня. – Не трогай его! Нельзя опрометчиво касаться того, что пришло из Долины Демонов. И вытри слюни. Ну же, идемте! Учитель, должно быть, заждался.

Уже стемнело, в Долине Демонов повсюду таились опасности. Без сопровождения господина Бэймина обратная дорога грозила стать более рискованной.

Никто не хотел задерживаться на плато. Даже Хань Юань, самый шумный среди них, притих.

В человеческом мире братская преданность ценилась превыше всего, и Хань Юань навсегда запомнил свой долг перед шисюнами.

Заметив, что они уходят, яйцо неожиданно последовало за ними. Оно старалось изо всех сил, минуя любые преграды, пока не превратилось в яичный вихрь, назойливо преследующий мальчиков.

Заподозрив неладное, Ли Юнь оглянулся и удивленно вскрикнул:

– Чье это яйцо? Почему оно нас преследует?!

Чэн Цянь, все еще тащивший за собой огромный клык, снятый с туши медвежьего духа, холодно произнес:

– Может, оно хочет, чтобы его сварили.

Яйцо, казалось, понимало человеческий язык или, возможно, почувствовало угрозу, исходящую от слов Чэн Цяня. Оно задрожало и замерло на месте, после чего развернулось и, с осторожностью избегая Чэн Цяня, перекатилось к ногам Янь Чжэнмина.

Янь Чжэнмин сбавил шаг, а затем бессердечно обошел яйцо. Но, пройдя немного вперед, он вынужден был оглянуться. От гладкой яичной скорлупы веяло таким несчастьем и разочарованием!

Молодой господин Янь неожиданно остановился. Поколебавшись немного, он указал на Хань Юаня и произнес:

– Иди… возьми его.

– А? Не ты ли говорил мне ничего здесь не трогать? – удивленно вскинул брови Хань Юань.

– Дашисюн, зачем? – непонимающе спросил Ли Юнь.

Янь Чжэнмин не знал, что ответить на этот вопрос.

Он нахмурился. Нельзя ведь сказать, что он попросту пожалел это яйцо?

Но вдруг его осенило, и он наскоро придумал оправдание.

– Уже забыли? Цзыпэн чжэньжэнь просила нас забрать что-то с Плато Бессмертных. Совершенствующиеся демоны не могут к нему подойти, и, сдается мне, она вряд ли знает, что именно там находится. Мы можем воспользоваться этим яйцом, чтобы обмануть ее.

Проделав столь долгий путь, и Ли Юнь, и Чэн Цянь были совершенно истощены, неудивительно, что они забыли о просьбе Цзыпэн чжэньжэнь. Когда Янь Чжэнмин соизволил напомнить им об этом, шиди немедленно согласились с его предложением.

Однако они не могли не отметить, что в этот раз их бестолковый дашисюн оказался на удивление дотошным.

Как ни странно, обратный путь оказался куда безопаснее, чем поиски Хань Юаня и дорога к плато. Даже без сопровождения господина Бэймина. Они всегда оставались настороже, но встретили только горстку мелких, еще не научившихся менять форму демонов, которые стремглав пронеслись мимо, лишь попусту напугав их. Миновав все преграды и опасности, ученики клана Фуяо наконец вернулись в обиталище Цзыпэн чжэньжэнь.

Гигантская птица все еще лежала ничком, но женский силуэт, висевший над ее головой, исчез. Неясно было, спит она или умерла.

Янь Чжэнмин повернулся, приказав своим шиди молчать, и осторожно шагнул вперед, намереваясь разведать обстановку. Он эгоистично надеялся, что Цзыпэн чжэньжэнь действительно умерла и не доставит им неприятностей… Но, с другой стороны, он знал, что рассчитывать на такую удачу бессмысленно.

Вдруг он услышал треск. Звук заставил всех вздрогнуть. Их взгляды блуждали вокруг, пока наконец не остановились на Хань Юане… тащившем в руках яйцо. По белоснежной скорлупе разбегались трещины.

Наконец на месте самой крупной из них откололся кусочек. Хань Юань вытаращил глаза – из пролома торчал вовсе не птичий клюв. Это была рука.

Маленькая детская ручка.

Хань Юань поспешно положил яйцо на землю. Ко всеобщему удивлению, из яйца, лежавшего перед огромным телом то ли живой, то ли мертвой птицы, выполз младенец.

Пухлый малыш на первый взгляд ничем не отличался от обычных человеческих детей. Странным было то, что он уже имел вид годовалого ребенка, а на спине у него едва заметно проступали два небольших, абсолютно симметричных родимых пятна.

Хань Юань протянул руку и ткнул перепачканным пальцем в ребенка, после чего перевел взгляд на ту часть тела, на которую не должен был смотреть, и несвоевременно констатировал:

– К-кажется, это девочка.

От толчка Хань Юаня малышка упала лицом вниз. Она попыталась пошевелить конечностями, но обнаружила, что уже не так подвижна, как в яйце. Сильно расстроившись, девочка издала громкий крик.