– Я… я сбежал. Я не темный заклинатель. – Призрак говорил все быстрее и быстрее. Он посмотрел на Чэн Цяня и вежливо произнес: – Малыш, можно мне взять этот очищающий сердце талисман?

– Ерунда. Призрачные тени – поголовно девушки, а ты разве девушка? – холодно усмехнулся Чэн Цянь.

Этот призрак больше походил на отца какой-нибудь девушки.

Призрак перевел взгляд с очищающего талисмана на деревянный меч в руке Чэн Цяня. Он довольно долго молчал с ничего не выражающим лицом, будто пытался вспомнить что-то давно забытое.

– Деревянный меч… Ты ученик клана Фуяо, – наконец произнес он. – Неудивительно, что в таком юном возрасте… ты не знаешь, что призрачная тень первого класса – это изначальный дух заклинателя, второго класса – дух и душа заклинателя, а третьего, самого низшего класса – душа девушки, не имеющей никакого отношения к пути самосовершенствования. Просто девичьи души легче заполучить, и они лучше всего поддаются переплавке.

– И что из этого ты? – спросил Хань Юань.

На лице призрака промелькнуло болезненное выражение.

– Изначальный дух, – тихо сказал он.

Но ответом ему стали настороженность и недоверие, отразившиеся на лице Чэн Цяня. Тогда призрак наклонился и подобрал с земли камень, ранее брошенный Хань Юанем.

Зрачки Чэн Цяня сузились. Он знал, что обычные призраки не могут прикасаться к предметам. Если этот человек мог поднять камень, значит, он действительно был изначальным духом.

Но… лишь некоторые могущественные старейшины обладали изначальным духом. Исходя из собственных наблюдений, Чэн Цянь опасался, что даже у учителя его не было.

Чэн Цянь замер. Удрученный, он в конце концов опустил деревянный меч, смирившись с тем, что против заклинателя с изначальным духом у него нет ни шанса, независимо от того, правду ли сказал призрак.

– Я Тан Чжэнь с горы Мулань. И… однажды встречался с вашим учителем, – немного рассеянно сказал призрак. – Столетие назад я пал жертвой интриг темного заклинателя, и мой изначальный дух попал в ловушку его Поглощающей Души Лампы. К счастью, ей не удалось меня полностью поработить. Мне повезло сбежать, но за сто лет, проведенных в заточении, я потерял способность мыслить трезво и почти забыл свое имя… мне так повезло, что у тебя есть этот очищающий сердце талисман. Не мог бы ты… отдать его мне?

Чэн Цянь колебался. После долгих раздумий он положил лист на землю и осторожно отступил на десяток с лишним шагов, прихватив с собой Хань Юаня. На лице призрака промелькнула тень восторга. Он протянул руку, поднял лист и провел по нему пальцами. Лист тут же засиял сильнее, после чего превратился в ярчайший сгусток белого света и исчез в теле призрака. В мгновение ока зловоние и кровавая аура вокруг него исчезли, а лицо приобрело здоровый цвет.

Призрак, назвавшийся Тан Чжэнем, глубоко вздохнул и отвесил Чэн Цяню и Хань Юаню низкий поклон.

– Большое спасибо за вашу доброту, – сказал он. – Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания вашему учителю. Темный заклинатель Цзян Пэн был связан с вашим кланом, прошу, скажите учителю, чтобы был осторожен.

С этими словами он растворился в воздухе, будто его никогда и не было.

– Что он имел в виду? – некоторое время спустя озадаченно спросил Хань Юань. – Сяо Цянь, что означали его слова?

Чэн Цянь не ответил. В глазах у него потемнело, и он тяжело опустился на землю.

Хань Юань перепугался и поспешно поднял шисюна на ноги.

– Сяо Цянь, что с тобой?

У Чэн Цяня зазвенело в ушах, его конечности стали настолько дряблыми, что он больше не мог стоять. Ему ничего не оставалось, кроме как позволить простодушному Хань Юаню неуклюже понести его на спине.

Весь обратный путь главный виновник случившегося не переставая болтал:

– Поговори со мной, сяо Цянь? Младший шисюн?

Чэн Цянь чувствовал себя отвратительно, его чуть не вырвало. Вцепившись пальцами в одежду Хань Юаня, он из последних сил выплюнул:

– Я собираюсь рассказать обо всем учителю. Хань Юань, ты покойник!

Глава 27 Явление великого темного заклинателя!

Глава 27

Явление великого темного заклинателя!

Проснувшись на следующий день, Чэн Цянь чувствовал себя так, будто находился при смерти. Он открыл глаза и увидел сидевшего у его постели Хань Юаня. Шиди смотрел на него так, будто он вот-вот умрет.

Чэн Цянь не обратил на маленького нищего никакого внимания. Он встал, переоделся и, пошатываясь, побрел умываться.

Хань Юань напоминал крупного мопса, от которого одни неприятности. Он всюду следовал за Чэн Цянем, куда бы тот ни пошел. Наконец Чэн Цянь не выдержал и холодно сказал:

– Катись.

Хань Юань тут же забыл про гордость и льстиво позвал:

– Младший шисюн…

Но от Чэн Цяня исходил лишь пронизывающий холод.

– Я не расскажу об этом учителю. Ладно? А теперь катись отсюда! Или я передумаю и пойду к нему прямо сейчас.

Хань Юань поджал хвост и поспешно сбежал.

Чэн Цянь насухо вытер лицо. У него были свои соображения по поводу произошедшего: судя по словам дашисюна, Вэнь Я уже предупредил учителя о том, что Цзян Пэн тоже здесь. И если бы Чэн Цянь рассказал Мучунь чжэньжэню о случившемся прошлой ночью, это раскрыло бы их план и им стало бы труднее следить за учителем.

Выйдя из хижины Чэн Цянь увидел Янь Чжэнмина. Дашисюн открыто презирал местную кухню: ничуть не стесняясь Вэнь Я, он попросил слуг приготовить для него лучшие блюда.

Хань Юаня, похоже, ночное происшествие ничему не научило. Он безостановочно болтал с дашисюном, демонстрируя желание прогуляться всем вместе.

Янь Чжэнмин придумывал кучу отговорок вроде того, что из-за жесткой подушки у него затекла шея, подразумевая, что совершенно не желает двигаться.

К тому же из-за того, что в его экипаже описалась шимэй, садиться в него Янь Чжэнмин теперь отказывался.

Чэн Цянь с самого утра чувствовал себя ужасно и к тому же пребывал в плохом настроении. Увидев своих шумных соучеников, он тут же придумал, как утолить гнев.

– Можешь попросить Лужу постирать твою подушку.

С этими словами он указал на маленькую шимэй. Лужа снова забралась в повозку Янь Чжэнмина и с упоением обсасывала уголок несчастной подушки, на которую вчера написала. Она невинно хлопала своими огромными глазами, а на ее лице играла широкая улыбка.

Поскольку у девочки еще не выросли зубы, у нее изо рта постоянно текли слюни.

Чэн Цянь, казалось, опасался, что дашисюн чувствует себя недостаточно плохо, и потому нанес ему еще один словесный удар:

– Гляди, шимэй уже приступила к стирке.

Выражение лица Янь Чжэнмина сделалось таким, будто он собирался убить свою шимэй, а затем покончить с собой.

Как ни крути, ни постоялый двор, ни повозка не годились для проживания, а до горы Фуяо было очень далеко. Янь Чжэнмин поднял глаза к небу, печалясь о том, что в этом огромном мире ему не найти убежища.

Но вскоре учитель избавил его от печали.

– Утренних занятий сегодня не будет. Можете пойти повеселиться. Во второй половине дня мы отправимся на остров Цинлун.

Хань Юань обрадовался и нетерпеливо уставился на Мучунь чжэньжэня.

– Учитель, я слышал, что сегодня будет еще одна ярмарка.

– Не тебе ли я вчера давал денег? – вспылил Мучунь чжэньжэнь. Но, сдавшись под напором полного надежды взгляда Хань Юаня, неохотно вытащил из рукава кошель. – Не трать попусту, будь экономнее.

Хань Юань напоминал птицу, выпорхнувшую из клетки. Но стоявший рядом дашисюн не обратил на него никакого внимания; он подозвал слуг и попросил их найти подходящее место, где можно расстелить несколько войлочных одеял, чтобы он мог вздремнуть.

Ли Юнь хотел пойти с Хань Юанем, но, взглянув на Чэн Цяня, с грустью передумал.

– Я пойду потренируюсь с мечом, – сказал он.

Хань Юань повернулся к Чэн Цяню и подобострастно произнес:

– Младший шисюн, как насчет того, чтобы пойти со мной и купить фруктов?

– Возьми с собой Лужу, – равнодушно ответил Чэн Цянь. – У вас двоих схожие интересы, вы отлично проведете время вместе.

Хань Юань промолчал.

В конце концов он взял с собой Лужу. Придерживая девочку одной рукой, он почесал щеку и решил, что над ним издеваются. Но вскоре он забыл об этом, ведь Чэн Цянь всегда напоминал иглу, спрятанную в шелковой подушке и готовую уколоть любого, кто к ней прикоснется. Даже учитель не всегда мог избежать этой участи. Хань Юань давно привык к этому, так что не стал спорить и на радостях умчался вместе с Лужей.

Длинное лицо Вэнь Я вытянулось еще больше. Наблюдая за тем, как ученики Мучунь чжэньжэня с шумом расходятся по своим делам, он сполна оценил каждого из них.

– Не хватает усердия, мало тренируется. Бездарь, – глядя на Янь Чжэнмина, констатировал Вэнь Я.

Затем он посмотрел на Ли Юня.

– Нерешительный ум, не хватает упорства. Бездарь.

Чэн Цяня он тоже оценил кратко.

– Бездарь, – без уточнения причин, заявил Вэнь я.

Хань Юань был последним и единственным, кто не удостоился даже звания бездаря.

– А этого ты взял для количества? – удивленно спросил Вэнь Я Мучунь чжэньжэня.

Что касается Лужи, то она осталась в стороне, поскольку являлась человеком лишь наполовину и у нее даже не было зубов.

Закончив раздавать оценки, Вэнь Я просто фыркнул и ушел, даже не взглянув на помрачневшее лицо Мучунь чжэньжэня.

Тем же вечером ученики клана Фуяо поднялись на борт корабля, направлявшегося на остров Цинлун.

Все заклинатели на корабле были людьми из плоти и крови. Но также они были представителями разных кланов и разных социальных слоев и видели друг в друге соперников.