— Этого я не знаю. Мне денег в руки не давали.

— Ну и дела, — присвистнул Виктор Геннадьевич. А колдун Фетисов уставился на Анастасию широко распахнутыми глазами, как будто увидел какое-то невероятное чудо.

— А, Степан Алексеевич, — обратился Кузя к Фетисову, — у меня тут к вам дело есть. — Он протянул жетон и оглянулся: — Рас, иди сюда, не прячься.

Рысь вышла на причал, на освещенное место.

— Я там его хозяина связал и рот заткнул. Заберите Раса. Он хороший, сильный, правда, я не знаю, умеет ли он в собаку. У тебя есть собака? — спросил он у дива.

Тот немедленно сменил облик. И Кузя расхохотался, запрокинув голову вверх. На месте рыси сидела совершенно лысая собачка с длинным нелепым хохолком на голове.

— Ну… это все же собака, — неуверенно улыбнулся Фетисов и, сжав жетон в руке, попросил Кузю: — Придержи его, чтобы не убежал. Я привяжу пока временно. А потом оформим с государственным жетоном.

Кузя подошел к Расу и встал у него за спиной:

— Ты же не будешь заставлять тебя ловить? — мысленно спросил он.

— Это бесполезно. Ты меня схватишь и сожрешь быстрее, чем я добегу до ступенек.

— Да не собираюсь я тебя жрать, запомни. Мы тут друг друга не едим.

— Тут — это где? — с сомнением спросил див.

— Это… — Кузя задумался, как бы объяснить. — В нашем обществе защитников дивов и людей.

Глава 10

Глава 10

Аверин критически осмотрел обеденный стол. Все, что приготовила Маргарита после фразы «ко мне придет много гостей», на стол решительно не помещалось. Часть пришлось оставить на кухне, а Кузя был подробно проинструктирован, что и когда нужно подавать. Но даже после этого возникли затруднения, где расставить тарелки, а Маргарита ушла полчаса назад.

Аверин с Кузей стояли напротив стола, и див, держа в руках стопку тарелок, растерянно чесал нос.

— Нас будет семеро? Или шестеро?

— Шестеро. Анастасия сказала, что останется с Алешей, она по нему соскучилась. А мы, видимо, ей уже надоели.

— Да нет, вы не могли ей надоесть. Просто она… ну, не любит шумных застолий. И вы тут опять будете пить, вон бутылки стоят!

— Кузя, не бурчи. Смотри, я даже не заболел после прогулки в тридцатиградусный мороз в одном шелковом халате поверх рубашки. Поэтому заслужил немного выпить.

— Раз, два, три. — Кузя принялся считать бутылки. — А пить будут всего четверо. Это намного больше, чем сто грамм, получается. В каждой бутылке по пол-литра!

— Кузя, это просто разные напитки, чтобы был выбор.

— Ну да. Отрава на выбор.

— Так. — Аверин сложил руки на груди. — Я очень рад твоим успехам в математике, но давай ты займешься по-настоящему важным делом — расставишь тарелки. Потому что сейчас уже начнут собираться гости.

Словно в подтверждение его слов раздался звонок. Кузя поставил тарелки на неожиданно свободный край стола и бросился к двери.

И в дом, как вихрь, ворвался Виктор:

— Ух… ну и холодина там. Кузя, ты мне можешь кофе с коньяком по-быстрому соорудить?

— Ага. — Кузя исчез на кухне.

— Спасибо, друг. Вы спасли меня. — Аверин пожал Виктору руку.

— От чего на этот раз?

— От лекции о вреде алкоголя.

— А, ну насчет этого не волнуйтесь, от алкоголя я вас тоже спасу. Вот от этого французского коньяка — так точно. — Виктор подошел к столу и осмотрел предполагаемое пиршество: — Ого, Маргарита прямо расстаралась… — потер ладони он. — Отлично, я специально не обедал сегодня.

Появился Кузя с чашкой кофе. Виктор понюхал:

— О, а тут что за коньяк?

Кузя пожал плечами:

— Я не знаю. Он для кофе специально стоит.

— Прекрасно. — Виктор сел на стул.

— Ой, тарелки, — спохватился Кузя и принялся расставлять их по столу, осторожно, чтобы не упали, сдвигая блюда с разной снедью.

— Стулья еще надо из кабинета принести, — закончив, сказал он и убежал.

— Хорошо его Маргарита выдрессировала, смотрю. — Виктор улыбнулся.

Снова раздался звонок. Аверин взялся за трость.

— Я открою. — Виктор встал.

— Благодарю.

На пороге появился Фетисов, но не успел он войти и раздеться, как подошел Мончинский. Рядом с ним невозмутимой статуей возник Владимир. Он принял у хозяина шубу и шапку, повесил их и посторонился, пропуская колдунов вперед.

Зашел Кузя со стульями.

— Ой, все пришли уже! — Он быстро приставил стулья к столу и осмотрел получившуюся картину:

— Эх. Тесновато.

— Ничего, — махнул рукой Аверин и продолжил: — Прошу всех к столу. Кто хочет горячий грог или кофе — не стесняйтесь, говорите Кузе, он у нас теперь профессионал.

— Как же я люблю эту фразу: «Все к столу», — обрадовался Виктор и уселся на стул рядом со своей чашкой с кофе. Аверин занял свое кресло, Фетисов пристроился в углу возле книжной полки.

— А где же Коржик? — спросил Аверин. Он уже отвык видеть полицейского колдуна без пса.

— В участке, с вашего разрешения, с Расом. Тот диковат еще… привыкает потихоньку, за ним приглядывать надо.

Владимир отодвинул стул, чтобы Мончинский сел, сам же отошел и замер у стены за спиной колдуна.

Аверин поднял на него взгляд и указал на свободный стул:

— Владимир, а ты чего стоишь? Садись. — Он повернулся в Кузе: — И ты не мельтеши.

Кузя немедленно плюхнулся на свой любимый стул возле окна. Хорошо хоть поставил его нормально, а не задом наперед, как обычно. Аверин снова посмотрел на Владимира. Тот не двинулся с места, но его лицо приобрело растерянное выражение. Уголки губ приподнялись вверх и подрагивали, взгляд метался от Аверина к Мончинскому. Див то ли ожидал разрешения, то ли просил поддержки. Аверин, пожалуй, впервые видел на лице Владимира настолько яркие эмоции.

— Вы же не против, Сергей? — Аверин сам обратился к Мончинскому. — В моем доме принято, что дивы едят вместе с людьми. Тем более именно дивы в наибольшей степени заслужили это пиршество.

— Нет… Нет-нет, конечно, я не против, — пробормотал Мончинский, на его губах появилась странная улыбка. — Садись, Владимир.

Владимир подошел и осторожно сел на край стула. Его глаза широко распахнулись, словно он только теперь увидел все, что было расставлено по столу.

— Тут компот и молоко, это специально для дивов, — ободряюще улыбнулся Аверин и заметил, что, воспользовавшись заминкой, Кузя потянулся рукой к лежащим на блюде котлетам. Аверин строго посмотрел на него, и Кузя немедленно отдернул руку.

— Возьми вилку. То, что тебя посадили за общий стол, в первую очередь означает, что ты должен вести себя как человек.

Кузя послушно взял вилку и повертел ее в руках.

— Вот зачем люди постоянно придумывают какие-то сложности? — Он наколол котлету и обратился к Виктору: — А где Дракула?

— Он дома, с моими. Я подумал, он будет нервничать рядом с тобой и Владимиром. Так, пора, пожалуй, и налить. — Он потянулся за коньяком.

— Да, вы правы, — согласился Аверин. — Кому налить водки? — И взял стоящую рядом бутылку.

Кузя активно использовал вилку по назначению. Уже скоро его тарелка не вмещала в себя все, что он в нее сложил. Див завертел головой, то ли смутившись, то ли в поисках, что бы еще использовать как посуду. И наткнулся взглядом на пустую тарелку Владимира.

— Ты чего не берешь? Такого у вас в общежитии точно не дадут. Да, у вас нормальная еда, можно есть, но это ведь тетушка Марго готовила. Обалдеть как вкусно! Ну и я немного помогал, — добавил он с гордостью. — Вот, смотри, котлеты. Тут буженина. А это кулебяка! Я на нее тесто замешивал, — говоря это, он подкладывал еду Владимиру.

— Неправильно начинать есть раньше хозяина, — негромко сказал Владимир.

— А… ясно. — Кузя с сожалением посмотрел на свою наполненную с горкой тарелку и обвел взглядом колдунов: — Гермес Аркадьевич… Когда же вы уже начнете пить свою отраву?

Его голос прозвучал так грустно, что все рассмеялись, а Мончинский взял с блюда кусок ветчины и положил в рот.

— Все. Я уже ем, — сказал он.

Кулебяка с тарелки Владимира исчезла настолько быстро, что, казалось, он был сам удивлен, куда она делась.

— Тебе налить вина? — спросил дива Аверин.

— Я налью! — Мончинский взял бутылку, плеснул немного в бокал и поставил перед Владимиром.

Аверин одобрительно кивнул.

— Друзья, — он поднял рюмку, — давайте выпьем за успешное завершение нашего общего дела и за дальнейшее разумное сотрудничество полиции, частного сыска и Управления. И, главное, дивов и людей.

Рюмки звякнули. Кузя чокнулся со всеми чашкой с молоком. А после застучали вилки и ножи.

Когда гости утолили первый голод, Аверин спросил:

— Как там дела с князем Рождественским? В каком он состоянии?

— Все в таком же, — отозвался Мончинский. — Находится в тюремной больнице.

— Его психиатр осматривал?

— Да. Дал заключение, что князь не притворяется, и прописал лечение. А то его светлость повадился о стенку биться. Выглядит жутко, если честно. Я раньше про ломку колдуна только читал. Не думал, что это так страшно.

— Все зависит от того, насколько сильной была связь с дивом. Видимо, у князя была очень сильной. Хм. Владимир, ты все еще сохраняешь память Арины?

Владимир оторвался от еды:

— Да. И не буду сбрасывать до суда.

— А, верно… Надеюсь, суд состоится. И не только над Рождественским.

— Уже не получится замять это дело. Им заинтересовался лично государь император, на днях его светлости князю Булгакову пришло письмо.

— Отлично, — улыбнулся Аверин. — Так что за отношения были у Рождественского и Арины? У них была сильная связь?

Владимир задумался на секунду.