А вот поведение Матвея выглядело весьма подозрительно. Что искал юноша? Почему так боялся? И кого? Неужели наставницу? Расспросить его следует как можно быстрее. Стоит ли ждать до утра?

– Ничего себе! – раздался восторженный возглас Кузи. Новые подробности дела его впечатлили. – Это как же? Неужели ректор Светлов сам ходил в хранилище? Этот твой дедушка Меньшов, видать, не врет. Хоть и довольно противный тип.

– Противный? – Аверин приподнял брови. – Чем же он тебе не понравился?

У Кузи отличное чутье на людей, и грех было этим не пользоваться.

– Ну… он ведет себя так, будто это он здесь следователь. А мы ему только мешаем. А он, вообще-то, подозреваемый. Ну и шутка эта… – Кузя фыркнул и наморщил нос, а потом обратился к Владимиру: – Если бы колдун, которого я собрался арестовать, начал поднимать руки, словно призывает оружие, я бы, наверное, не выдержал!

– Он сделал это, чтобы проверить, насколько хорошо я помню его и могу предсказать его действия. Алексей Витальевич потом объяснил, что в этом деле очень важно доверие.

– Владимир… – вздохнул Аверин. – Не слишком ли ты веришь всему, что он говорит? Я понимаю, вас многое связывает. Но можно ли ему доверять?

– Вы имеете в виду его невиновность в убийстве ректора Светлова?

– Да.

Владимир задумался, и его взгляд остановился. Перебирает память. Интересно, насколько дивом сейчас управляют эмоции? Способен ли Владимир принимать решения под их воздействием? Ведь его привязанность к Меньшову, судя по воспоминаниям отца, была весьма сильной. Сам Аверин до сегодняшнего дня даже представить не мог, что тот самый хозяин Владимира до сих пор жив, да еще и окажется знакомым со времен Академии профессором Меньшовым. Аверин старательно изучал дело Владимира, но пока добрался только до четвертого тома. Несколько томов и вовсе хранились под грифом «секретно», и Аверин подозревал, что там-то и обнаружится история работы дива в разведке и контрразведке. Что же, доступ к секретным томам дива у главы Управления имелся, их тоже нужно будет тщательно изучить.

– Да, – наконец склонил голову Владимир, – я уверен в том, что Алексей Витальевич не убивал господина Светлова.

– Ты можешь объяснить, на чем основана твоя уверенность? На старом опыте и доверии?

– Нет. Господин Меньшов – профессионал, и способен легко обмануть и меня, и вас. Если вы считаете, что за моей уверенностью стоят эмоции, то это не так. Я отлично знаю Алексея Витальевича, я несколько лет служил ему и действительно был к нему привязан. Он умен и хитер. Во время нашей совместной работы он неоднократно организовывал и руководил операциями, связанными с похищениями и убийствами, в том числе замаскированными под несчастные случаи. Он никогда бы не допустил настолько грубых ошибок. Если бы это он организовал убийство, ни у кого не возникло бы даже малейших сомнений, что произошел несчастный случай. И у него никогда бы не пострадали случайные свидетели.

– Ага, – важно согласился Кузя. – Владимир прав, этот преступник – дебил какой-то. Камень у него мимо упал. С тетушкой Инессой прокол вышел. А еще – проректор же мог запросто все эти штуки – талисман, ключ, обратно в сейф положить, никто бы и не заметил. И дива посреди парка вызывать – ну кто так делает вообще?

– Я согласен, – добавил Владимир, – убийство организовал непрофессионал.

Аверин задумчиво посмотрел на дивов.

– Матвей… – негромко проговорил он, скорее думая вслух, чем к кому-то обращаясь, – подходил бы под это описание, если бы не терял больше всех со смертью деда.

– О, а может, его заставили? Шантажом? Денег дали? И он именно эти деньги и искал? Хотел бежать? – спросил Кузя.

Аверин покачал головой:

– Не думаю, что он мог забыть, куда положил деньги. А насчет бежать… зачем бы тогда он искал встречи со мной? Бежать следовало днем, пока полно народу, ходят поезда, и его долго не хватятся. А ночью, в такой холод? Куда он побежит? Да и деньги ему нужны были, как раз чтобы остаться, а не сбежать…

– Ага, – вздохнул Кузя, – но давайте я всё равно ночью еще проверю, ладно?

– Конечно, – разрешил Аверин, – а сейчас иди и ложись спать.

– Гермес Аркадьевич, – обратился Владимир. – Если сегодня от меня больше ничего не требуется, то разрешите вернуться в Петербург в общежитие. Мое присутствие там сейчас необходимо.

– Точно, – Аверин провел ладонью по лицу, – бунт… совершенно о нем забыл. Прилетишь сюда после построения?

– Да. Буду здесь в семь тридцать.

Глава 8

Глава 8

Несмотря на утренний холод, в душе Аверина разливалось приятное тепло. Как и двадцать лет назад, он бежал знакомым маршрутом, подмечая, какие изменения произошли на территории Академии. Деревья выросли, дорожки сделались шире, а с поляны из-под дубов куда-то исчезла старинная, выщербленная непогодой статуя, изображающая то ли круглую ощетинившуюся птицу, то ли ежа. Аверин всегда в шутку называл эту скульптуру «статуей Инессы». Зато появился новый фонтан.

Вот здесь будет поворот, и дальше бежать по прямой до стадиона, а там норма – десять кругов. В детстве Гера ненавидел бегать. Но потом у него начало получаться, и бег стал доставлять настоящую радость. Как же быстро летит время… После отставки с новой должности стоит подумать о том, чтобы устроиться преподавать в Академию.

Аверин заканчивал третий круг, когда на беговой дорожке стадиона показался мальчишка, на вид курса со второго, красный, сосредоточенный, он пропыхтел мимо, даже не взглянув на взрослого колдуна. Аверин побежал следом, медленнее, чем обычно, чтобы не обгонять и не смущать паренька. Он хорошо его понимал. Сам в детстве старался выходить на пробежку пораньше, пока мало народу.

Беговая дорожка окаймляла находящуюся в центре стадиона тренировочную площадку. На ней занимались колдуны постарше, но сейчас никого не было, лишь одиноко маячил див-наставник, который обычно руководил тренировками. Для студентов, начиная с пятого курса, с помощью современных механизмов и заклинаний были созданы комплексы, которые имитировали дистанционные атаки дивов, удары хвостами или когтистой лапой. Во время прохождения полосы препятствий студент запросто мог провалиться в яму или узкую трещину, неожиданно образовавшуюся в земле после удара «дива». Сам Аверин в юности пережидал «атаку» в воде, и чуть не захлебнулся, когда крышка бассейна с узким окошком, через которое он осторожно и незаметно вдыхал, внезапно уехала в сторону. Окошко исчезло, и пришлось ждать почти две минуты до следующего поворота крышки. Зато на самых старших курсах колдуны любили поражать воображение чародеек, ловко и красиво преодолевая самые трудные препятствия. Разумеется, казавшиеся в пятнадцать-шестнадцать лет такими сложными и опасными машины, для старшекурсников выглядели как детские игрушки. Потому что самые рискованные тренировки для молодых боевых колдунов проходили на поле для маневров и, конечно же, с настоящими дивам: наставниками различных уровней и даже дикими дивами второго класса. Но боевое поле располагалось на самом отшибе, в нескольких километрах от центра Академии, и девушек, чтобы покрасоваться перед ними, пригласить туда не представлялось возможным.

– Доброе утро, Гермес Аркадьевич, – раздалось у него за спиной.

Аверин слегка повернул голову – Алексей Меньшов бежал сбоку в нескольких метрах от него, видимо, только что вырулил из аллеи, ведущей от домиков преподавателей Академии. Тоже любитель ранних пробежек?

Меньшов поравнялся и, указав головой на полосу препятствий, спросил:

– Не скучаете?

– Есть немного, – признался Аверин.

– Можете воспользоваться. Я и сам иногда прихожу сюда перед ужином. Уже, конечно, не каждый день, всё же возраст, сами понимаете.

Аверин понимал. И снова скользнул взглядом по бегущему рядом проректору, прикидывая: от домов преподавателей до дорожки около километра, и, без сомнений, старый колдун прошел это расстояние не пешком. Однако ни малейших следов усталости или хотя бы сбившегося дыхания Аверин не заметил. Голос проректора был спокойным и непринужденным. И бежал он рядом, даже не думая отставать. Интересно, сколько кругов по этой дорожке Меньшов делает каждое утро? И тренажеры… с ними и семнадцатилетние, пышущие здоровьем юнцы справлялись не всегда. Знаменитый на всю страну Метельский, хоть и младше, и то в гораздо худшей форме. А этот «иногда заходит». Аверин хмыкнул.

И Меньшов немедленно спросил:

– Находите это излишним? Думаете, мне уже пора обзаводиться креслом, как у Ивана Григорьевича? Но, к вашему сведению, господин ректор, когда уже не мог бегать, всё равно, хоть и с тростью, проходил этот маршрут каждый день.

– О нет, вы меня неправильно поняли, – ответил Аверин, – я сам боевой колдун, мне не нужно этого объяснять. Мы не имеем права засесть за бумажки и потерять форму. Никогда не знаешь, когда понадобятся все доступные силы.

– Да, вторжение это показало, – согласился Меньшов и с гордостью добавил: – И заметьте, это мы с Дианой и помощниками удержали переправу, правда, я потом две недели пластом лежал. Но ничего, восстановился. Есть еще порох, – он рассмеялся. И его дыхание и тут ничуть не сбилось.

Однако смех быстро прервался, и на лице проректора появилось озабоченное выражение: на дорожке материализовалась Диана и немедленно поравнялась с колдунами.