А я ведь говорила себе, что рано или поздно придется заплатить за свои грязные мысли! Пусть даже об очаровательном последователе пути бодхисаттв, которым любой был бы не прочь полакомиться! Выходит, вот в чем причина? Цзян У хочет отомстить и, подобно мотыльку, решил броситься в огонь?

Изобразив раскаяние, я сокрушенно произнесла:

– Тогда… я так поступила с Цинь Цяньсянем… В общем, в тот момент…

Я задумалась, не зная, какие слова подобрать. «Действовала импульсивно»? «Оказалась под влиянием похоти»? Или «на грани одержимости»? Хотя какое объяснение ни придумай, моей вины оно не снимет…

Рыжий усмехнулся:

– Чего растревожилась? Благодаря тебе прямиком из сердца Цинь Цяньсяня в этот мир вышел я.

Что? Дело не в мести? Он… вышел из сердца Цинь Цяньсяня? Я растерялась.

– О? Ты хочешь сказать…

– Верно, – кивнул Цзян У. – Я внутренний демон Цинь Цяньсяня.

Проклятье! Ни одна шалость не пройдет незаметной! Вот она, карма! Хотелось бы мне вернуться в прошлое, схватить ту обезумевшую Лу Чжаояо и безжалостно отвесить ей пару пощечин.

«Подумаешь, нашла диво! Лу Чжаояо, ты только и умеешь, что восхищаться симпатичными мордашками! Почему бы тебе не полюбоваться Мо Цином и его невероятными глазами? Не-ет, поймать последователя пути бодхисаттв и пялиться на него – это, конечно, совсем другое! А теперь посмотри, к чему это привело! Разок поддалась похоти – и вот тебе месть спустя столько лет!»

Карма в самом деле жестока и непреложна. Никто и никогда еще не уходил от небесного возмездия! Теперь, когда меня похитил не кто иной, как внутренний демон, мой авторитет не станет прежним!

Я разглядывала Цзян У, но не могла найти в нем ни единого сходства с Цинь Цяньсянем. Тот выглядел как бодхисаттва, все в нем – от бровей до глаз – навевало мысли о сострадательном божестве, с лица не сходили безразличие и милосердная улыбка. Мы с Цинь Цяньсянем встречались много раз, дважды сражались, но я никогда не видела, чтобы он хоть кого-нибудь убил. Даже на Террасе небожителей, когда другие школы небожителей пытались захватить его ради крови, он только оборонялся, задействуя не более семи десятых своей истинной силы.

А вот черты лица Цзян У были чарующе привлекательны. На губах – непослушная и высокомерная улыбка, а в глазах ни следа теплоты. И при мне он уже убивал – на мосту в Цзяне: не сказав ни слова, просто разорвал врага на куски. Если сравнивать его с Цинь Цяньсянем, то Цзян У как обращенное зеркальное отражение одного человека. Но если так…

– Выходит, Цинь Цяньсянь любил меня? – удивилась я. – Он ведь говорил, что это были просто сбивающие с толку мысли.

Цзян У рассмеялся и сел на кровать.

– Он культивирует путь бодхисаттв, поэтому любое противоречие его идеологии – это сбивающие с толку мысли. Ты захватила его в плен и восхищалась им всю ночь. Цинь Цяньсянь впервые оказался так близко к красивой женщине, и это породило в нем «сбивающие с толку мысли», которых он прежде не ведал. А когда, налюбовавшись, ты отпустила его, твое великодушие пошатнуло его убеждения в том, что последователи темного пути – зло. Лу Чжаояо, как демоница, уж ты-то должна знать, что подобные сорняки не так легко выкорчевать из сердца!

Да, я знала, что сомнения в своих убеждениях и в выбранном пути могут прорасти в сердце опасными сорняками. Именно из-за них в школу Десяти тысяч убиенных попало немало отступников.

– Цинь Цяньсянь винил себя. Раньше он был незапятнан, безупречно чист, а едва познал мирскую суету – и назад пути уже не было. Порочные мысли опутали его и превратились в замкнутый круг.

Цзян У стал рисовать в воздухе, и из кончиков его пальцев заструилась алая демоническая ци. Чем больше кругов он рисовал, тем сильнее вырывалась энергия.

– И так день за днем, год за годом… пока его сердце не породило меня.

Алая демоническая энергия приняла форму ребенка.

– Чем больше жаждешь контроля, тем вероятнее потерпишь поражение. Чем старательнее подавляешь в себе порочные мысли, тем глубже тебя засасывает. И в конце концов…

Цзян У указал на лоб ребенка, и тот, внезапно открыв глаза, злобно уставился на меня. Я нахмурилась. Рыжий тратил демоническую энергию на создание марионетки, просто чтобы объяснить мне. Как же он силен… даже трудно вообразить. Когда мы сражались, я видела, что Цзян У выкладывался всего на семь десятых. Боюсь, и в сравнении с Цинь Цяньсянем значительно превосходил его, но не представляю насколько… Такой сильный внутренний демон…

– Мой путь начался из-за тебя, а потом я стал сильнее из-за неспособности Цинь Цяньсяня сопротивляться, – продолжил вместо Цзян У ребенок. – Я вырос в сердце бодхисаттвы, говорил с ним в его голове, влиял на волю и соблазнял перейти на темную сторону. Правда, не думал, что он украдет твое бездыханное тело и поместит в ледяную пещеру посреди формации на Белошелковой горе. Изо дня в день Цинь Цяньсянь повторял мантры, чтобы очистить разум, и наконец выпустил меня из себя. Он надеялся, что я навсегда затеряюсь в формации.

Цзян У упал на кровать и пошевелил указательным пальцем, приказывая марионетке подойти ко мне. Кроваво-красные глаза ребенка постепенно приняли естественный цвет, однако от них по-прежнему веяло ужасающей демонической энергией.

– Вырвав меня из своего тела, Цинь Цяньсянь все равно что разрезал себя напополам, – сказало дитя. – Несмотря на то что он избавился от внутреннего демона, в его душе остались раны. Бодхисаттва быстро слабел, поэтому формация не удержала меня в плену. Я сбежал и оказался в Джохор-Бару. Тогда я выглядел точно так же, как эта марионетка, а город принял меня военными призывами, повсюду витал дух убийства…

Ребенок скривил губы и зловеще усмехнулся. Такую же усмешку я видела на лице Цзян У. Мне стало не по себе. Пещеру объяла мрачная и гнетущая атмосфера, по сравнению с которой унылая тишина на Призрачном рынке казалась мне теперь едва ли не безмятежным покоем.

– Лу Чжаояо, ты когда-нибудь видела отделенного внутреннего демона?

Я хранила молчание. Культивируя демонический путь, я все же не отходила от канонов даосизма, хотя святоши убеждены, что «неправедные» адепты не гнушаются высасывать чужую энергию и практикуют бесчестные и неблагие способы увеличить свои духовные силы. Вот только последователи демонического пути и внутренние демоны вовсе не одно и то же.

Среди последователей небесного пути встречались люди, которых внутренние демоны свели с ума. Да что тут говорить! И среди адептов темного пути такое нередко случалось. У одержимого ци в меридианах начинала течь в обратную сторону, отчего одни тотчас умирали, другие теряли рассудок, а третьи лишались власти над собственным телом: его занимал внутренний демон, выжигая сознание человека. Никто прежде не избавлялся от этой напасти. Цинь Цяньсянь был первым, о ком я узнала…

Он сделал невозможное. Можно себе представить, с каким трудом ему это удалось. Вероятно, слухи не лгали и уровень его духовных сил действительно невероятно высок. Кто знает, есть ли у него вообще предел?.. Тот же Цзян У не только выжил вне тела Цинь Цяньсяня, но еще и рос, и развивался!

– Никто не понимает внутреннего демона, даже я сам себя не понимаю. Я не знал, кто я такой. Не знал, откуда взялся. Не представлял, куда мне идти, но вдруг ощутил, что в моем теле есть сила.

Ребенок протянул руку и сжал ее в кулак.

– Я могу впитывать человеческие переживания, такие как ненависть, негодование, страх и гнев. Подобным образом я поглощал сбивающие с толку мысли Цинь Цяньсяня.

Услышав это, я едва заметно вздрогнула. В сердце Цинь Цяньсяня внутренний демон подпитывался только страстью своего «хозяина», а отделившись, научился усиливать себя дурными переживаниями всех вокруг?! Этот Цзян У… опасен!

– Мне повезло оказаться в Джохор-Бару и столкнуться с хаосом войны. В гнетущей энергии не было недостатка: жажда убийства, гнев и ненависть, страх и кровожадность смешались в одно целое. Множество темных помыслов атаковали мои чувства и проникли в меня – вот так я повзрослел…

Когда Цзян У снова пошевелил пальцем, алая демоническая энергия вспыхнула и влилась в тело ребенка. Я видела, как болезненно скривилось лицо малыша и он схватился за грудь. Мало-помалу его тело выросло прямо у меня на глазах, приняв знакомый облик. Так за считаные мгновения возникла очередная короткостриженая марионетка.

Он протянул руку и властно приподнял мой подбородок.

– Так и появился Цзян У из Джохор-Бару.

Мгновение я спокойно смотрела на его улыбку, затем перевела взгляд на рыжеволосого Цзян У позади него:

– Зачем ты мне это рассказываешь? Вообще-то меня не волнует, откуда ты взялся.

– Никто не знает моего происхождения, даже я позабыл об этом. Лу Чжаояо, в тот день на горе Праха воспоминания вернулись ко мне.

Он махнул рукой, чтобы Стриженый не загораживал меня.

– Благодаря тебе я появился на свет. Поэтому мне захотелось, чтобы ты узнала, как я жил.

Да, очень трогательно, но запирать меня здесь и заставлять слушать не слишком-то вежливо с его стороны. Сейчас меня больше беспокоило не откуда он взялся, а как отсюда выбраться. Цзян У обмолвился, что Мо Цин не сможет сломать магический барьер, а смогу ли я? Стоит поискать слабости Рыжего: вдруг я найду им применение.

Я равнодушно поджала губы и сказала: