Графиню Офурта встретили не стройные сосны, а мрачные и темные леса, не чистый горный воздух, а ощущение тесноты и сдавливания из-за расположения Офуртгоса в узкой долине. Даже тягучий туман, часто возникающий из ниоткуда, привычное дело для гор, лишь усугублял чувство одиночества.

Из-за угла каменного покосившегося дома выглянула старая женщина. Она проводила взглядом медленно бредущую Йеву, погруженную в мрачные думы, а затем последовала за ней, и притом очень живо.

– Госпожа, – позвала негромко женщина. Ее темно-синее платье с завязками впереди укрывала темная шаль, а в волосах цвета вороньего пера плясало серебро, мелькая то тут, то там из-под белого чепца.

Йева обернулась.

– Что тебе нужно? – спросила недовольно графиня, предполагая, что услышит очередные жалобы.

– Госпожа… Извините меня. Но я… Я помню вас! Вы тогда были на площади в Вардцах, когда Уильяма забрали в Солраг.

Графиня вздрогнула. Она поняла, что за женщина стоит перед ней: возраст и внешность совпадали. С тяжелым вздохом она махнула рукой охране: «Оставьте нас». После того как трое стражников решили, что полноватая горожанка совсем неопасна, они удалились. Тогда Йева развернулась и медленно пошла дальше, к площадке Бразегмаут.

– Ты Линайя? – спросила она через плечо.

Действительно, за ней по пятам следовала старая Линайя, понимающая, что столь могущественная графиня не будет прерывать свой путь ради нее.

– Да, госпожа…

– Чего ты хочешь от меня?

– Узнать про Уильяма, госпожа! Я вижу, что вы ничуть не изменились за много лет. Вы так же молоды, красивы! Быть может, и он остался таким же.

– Да. – Йева плотнее закуталась в плащ.

С удивлением Линайя посмотрела на бледное лицо графини, которая, как ей показалось, замерзла, хотя день был на удивление погожим для такого сурового края, как Офурт, а ветер и вовсе утих.

Наконец женщины ступили на площадку, полукругом нависавшую над необъятной пропастью, дно которой усеивали колючие кусты да камни. С Бразегмаутской скалы открывался далекий вид на обширные сосновые леса, раскинувшиеся перед городом. В последние годы, подходя к краю каменистого обрыва, Йева стала замечать за собой странное, тягучее желание наклониться вперед.

– Вы знаете что-нибудь об Уильяме? – поинтересовалась Линайя, замерев на почтительном расстоянии.

– Он сейчас живет в Ноэле.

– Ноэль… Я не знаю, где это… Но у него все хорошо?

– Наверное, да, – вздохнула Йева. – Я живу в Офуртгосе уже три десятилетия, но почему ты подошла ко мне только сейчас?

На округлое лицо Линайи легло горе, а глаза покраснели.