– На колени, – велел Месут, когда стражник притащил охваченную ужасом женщину на место. Та не пошевелилась. Тогда Кагиль пнул ее по голени, чтобы упала, и разрезал путы на руках. Чеда наложила стрелу на тетиву, но болезненное любопытство удержало от выстрела. Прости, Наламэ, но это слишком важно, она должна узнать, что происходит!
Колодец не показал бы Юсаму эту встречу, не касайся она судьбы Королей и Шарахая. Если спугнуть их сейчас, они просто тайно проведут этот странный ритуал в другом месте. Поэтому Чеда, не шевелясь, смотрела, как Кагиль достает пробку из стеклянной бутылочки, наполненной коричневой мутной жидкостью. Смотрела, как Месут вытаскивает изо рта женщины кляп, заставляет ее запрокинуть голову. Однако, когда Кагиль принялся лить жидкость в горло несчастной, Чеда вновь натянула тетиву.
Наконец бутылочка опустела. Месут отпустил женщину, и та медленно повалилась на землю, съежившись от боли, сжала кулаки. Она колотила и колотила землю, будто сражалась с чем-то внутри и безнадежно проигрывала. Чеда видела, как ввалились ее щеки, усохли руки, сморщилась кожа. Молот Бакхи, да что Кагиль ей дал?!
Чеда прицелилась в Кирала. Застрелить бы его прямо здесь и сейчас, если только отравленная стрела способна убить того, кого защищают сами боги! В поднявшейся суматохе удалось бы убить еще одного или даже всех троих… или окончить страдания этой женщины.
Так ведь будет правильно. Но Чеда не шевельнулась.
Месут равнодушно посмотрел на женщину. В свете факелов на его руке блестел золотой браслет с черным камнем посередине, от которого поднималось едва заметное облачко пара.
Чеду передернуло, волоски на затылке встали дыбом. Сперва она даже не поняла почему, но вот облачко сделалось плотнее, начало обретать форму…
Призрак. Чеда раньше не видела их, только давным-давно что-то похожее мелькнуло перед ней на кладбище. Хотя тогда она списала все на страшные истории, которыми они с Тариком, Эмре и Хамидом пугали друг друга, прежде чем пойти туда, вооружившись бурдюком вина. Правда, стоило им увидеть над могильным камнем сгусток белого тумана, как вся пьяная храбрость улетучилась, и они улетучились с кладбища вместе с ней. Веселое было приключение.
Но теперь веселье кончилось.
Повинуясь протянутой руке Месута, странный сгусток подлетел к женщине. Та закричала было – дико, безумно, – но стоило призраку коснуться ее, как крик прервался. Она застыла, и белый туман проник в нее, медленно, будто клыки гиены, вгрызающейся в кишки жертвы. На несколько мгновений двор погрузился в молчание. Кожа женщины начала темнеть, словно кожура гниющего на солнце яблока. Еще немного – и несчастная стала похожа на асира. Чеда скрывала свой разум от асиримов, но женщина вдруг засияла перед ее внутренним взором как маяк. Засияла тьмой, хоть Чеда и не понимала, как это возможно. Женщина стала одной из них, и они звали ее как семья, славя и оплакивая боль.
Боги всемогущие, Короли создали асира! Чеда понятия не имела, что дал несчастной Кагиль и как действовал браслет Месута, но была уверена, что прямо на ее глазах они воссоздали заклятье, наложенное богами на асиримов четыреста лет назад, в ночь Бет Иман.
Связь с этими созданиями вновь начала крепнуть. Чеда попыталась подавить зов, боясь, что Месут, их повелитель, ее найдет. Но бояться следовало не его.
Женщина вскинула голову, посмотрела на то место, где пряталась Чеда, и указала туда тощей дрожащей рукой.
Чеда выстрелила.
Стрела полетела точно в грудь Кагилю, но Месут оказался быстрее – в мгновение ока рванулся вперед и перехватил ее в воздухе. Вторая стрела все же оцарапала щеку Кагиля. Третья полетела в Хусамеддина, но он стремительным движением выхватил шамшир и рассек ее надвое. Четвертую Чеда выпускать не стала: Месут уже несся к сторожевой башне, а за ним бежали Девы.
Дюжина Серебряных копий спешила по стене из других башен. Чеда вскочила на парапет, к зубцу, за который зацепила веревку, и спрыгнула, слезла по трупу, повисла, держась за сапоги… и, снова прыгнув, скатилась кое-как по склону. Ее кожаный доспех заскрипел по камням, сапог разорвался, боль обожгла правую лодыжку, но останавливаться было некогда. Съехав на землю, она сбросила с плеча сумку и принялась спешно вытряхивать содержимое – десятки шипов – аккурат туда, куда должны были спрыгнуть преследователи. Три Девы как раз показались на стене, во дворце загудел колокол. Выиграть бы немного времени, пока Таурият не проснется… да поздно. Она развернулась и бросилась в гущу деревьев.
Напоролись Девы на шипы или нет, она так и не узнала: никаких криков не донеслось, но позади то и дело слышались быстрые шаги, даже тьма рощи не стала для преследовательниц помехой – видно, тоже проглотили лепестки. Однако Чеда, в отличие от них, знала, куда бежать: неделями, с тех пор как прочитала дневник Юсама, планировала отход. К тому же лепестки позволяли ей видеть в сумерках, несли ее быстро, легко.
Зазвонили колокола других дворцов.
– Лай-лай-лай! – раздался за спиной повелительный крик – Дева требовала остановиться. Но Чеда уже знала, что во тьме бесшумно скользят другие, бегут по стенам, чтобы перехватить ее.
Стены были слабым местом плана: она не могла предугадать, сколько Дев успеет собраться. Одна оказалась прямо над ней, и Чеда, на бегу вскинув лук, выстрелила ей в горло. Дева только удивленно вскрикнула и рухнула со стены.
Чеда чувствовала, как горят легкие, но останавливаться было нельзя: она припустила быстрее, добежала до камня, под которым спрятала веревку с кошкой. На ходу подхватив их, она раскрутила тяжелый якорь и бросила. Удачно. Сталь вгрызлась в камень, крепкая веревка позволила с разбегу взлететь на стену и приземлиться с той стороны.
Перед Чедой раскинулся храмовый квартал и старый город – лабиринт улочек и разномастных домишек, будто занесенных сюда из разных мест. Стоило ей забежать за угол, как по камню грохнули сапоги, застучали торопливо шаги. Колокола зазвонили ближе – из гарнизона Серебряных копий. Чеда побежала им навстречу. Рискованный шаг, но обдуманный – ей хотелось, чтобы Копья тоже втянулись в погоню и началась неразбериха.
На перекрестке трех улочек она увидела каменный столб, на котором торчала вывеска мирейского торговца пиявками. Чеда с разбегу ухватилась за свисающую веревку и, раскачавшись, запрыгнула на соседнюю крышу, распласталась в тени, переводя дух и молясь, чтобы погоня не заметила веревку и болтающуюся вывеску, задетую ногой.
Внизу раздался топот. Преследователи остановились, тихонько обменялись парой фраз и снова побежали куда-то.
Едва заснувший город просыпался от новых звуков вокруг: звона металла, грохота копыт, зычных голосов, выкрикивающих приказы, и топота солдатских сапог. В темном углу крыши Чеда нашла сверток, который сама же положила неделю назад, и вытащила оттуда черное одеяние Девы, тюрбан, сапоги и свой шамшир, Дочь Реки. Все, ставшее родным и знакомым за эти четыре месяца.
Переодевшись, она вновь превратилась в Стальную деву. Доспех, колчан и лук запихнула в глиняный водосток, подкладки под одежду и утяжку сбросила в мусор за мастерской портного. Если доспех и одежду найдут, подумают, что это какой-то отчаянный боец Воинства решил убить Королей и скрылся. А если не найдут – тем лучше.
Лежа на крыше и глядя в звездное небо, она почувствовала, как облегчение сменяется разочарованием. Ничего не вышло! Ничего! Боги, как же она хотела достать Кирала! Его смерть погрузила бы Таурият в хаос – гибель Кулашана уже поколебала уверенность людей в том, что Короли бессмертны. Хусамеддин тоже подошел бы, слишком много страданий он и его Девы причинили Шарахаю и пустыне. Кагиль… Его она хотя бы поцарапала. Яд на кончике стрелы сперва парализует жертву, а затем убивает за несколько минут. Даже Король вряд ли выстоит против такого.
Вылазка, впрочем, получилась не совсем уж провальной: сейчас Чеда знала о Королях чуть больше, чем утром. Раньше она понятия не имела, насколько они быстры, но поклялась не повторять своих ошибок.
Снова раздался топот: длань – отряд Дев – проскользнула мимо, свернув налево на перекрестке. Как только они исчезли, Чеда спрыгнула с крыши и побежала за ними, догнав как раз в тот момент, когда они сошлись с Серебряными копьями. Она засвистела, спрашивая, что случилось. За ней, свистя, появились еще двое. Высокая Дева, командир длани, обернулась к ним.
– Вы, трое! По Вороньей улице на Желоб! Допрашивать всех, кого увидите! Ищем мужчину, низкорослого, в легком кожаном доспехе, возможно, с луком. Будьте осторожны. Встречаемся на Колесе.
Чеда кивнула и вместе со своим маленьким отрядом поспешила обратно в храмовый квартал. Наконец-то она могла дышать свободнее: всю оставшуюся ночь они будут обыскивать город, пытаясь выйти на след убийцы. И никого не найдут. Не сегодня.
Глава 2
Глава 2
Рамад Амансир плыл вдоль берега Острального моря, и упругие волны качали его, будто в колыбели. На юге собирались тучи. Рамад отвернулся от них и поплыл к черному песчаному пляжу и серым скалам Виарозы – его поместья, раскинувшегося на горизонте.
Вода вокруг была такой синей, что у него сердце замирало при одном только взгляде на нее. Как же он скучал по этим простым радостям! По прохладной воде и разогретым от плавания мышцам, по мерному ритму волн, которому он подчинял свои гребки. По соленому запаху моря, крикам белых чаек, пробирающему холодку… По всему, чего так не хватало в Великой Шангази.