Несколько мгновений они глядели друг на друга, но Мстиша не выдержала и отвела взор, заворачиваясь в накидку, будто та могла спрятать ее от пронзительного взгляда.

– Озябла? – спросил незнакомец, поднимаясь и отряхивая колени, словно пытался загладить заботой неловкое молчание. – Ничего, в один уповод добежим, тут недалече. На становище мамки-девки тебя укутают, отогреют.

– Да как же я пойду? – нахмурившись, начала было Мстиша, когда вдруг безо всякого предупреждения чужак наклонился и подхватил ее на руки.

– Держись крепче, – вместо ответа приказал он.

– Пусти! – придушенно пискнула она, впрочем, послушно вцепилась в рубашку незнакомца.

– Да не так, за шею обними.

Перебарывая смущение и злость, Мстислава подчинилась.

– Задушишь! – Он недовольно повертел шеей, заставляя покрасневшую до ушей Мстишу ослабить хватку. – По мне, так оставить бы тебя тут еще прохладиться ночку-другую. Может, тогда в иной раз подумаешь, прежде чем сбегать к лешему на кулички. Еще немного, и волкам бы на заутрок угодила.

– От одних волков спас, другому несешь, – пробормотала Мстислава, отворачиваясь и стараясь держаться как можно дальше от лица чужака.

Тот скосил на нее глаза и усмехнулся:

– Что ж батюшка-то твой сплоховал, зверю в лапы отдал?

Мстислава осеклась. Она хотела бы ответить, что отец думает только о княжестве, что он не верит в оборотней, что сестру пожалел, а ее продал, словно ярушку на торгу. Но негоже ей, княжеской дочери, жаловаться на родного отца безвестному простолюдину.

Мстиша изо всей мочи старалась не замечать ни сильных кряжистых рук, легко удерживающих ее на весу, ни горячей кожи под своими пальцами, ни странной смеси из запахов пота и земли после дождя. Светало, и она пыталась исподтишка рассмотреть лицо незнакомца, но успела разглядеть лишь серебряную серьгу в ухе да несколько свежих царапин на щетинистой щеке.

– Откуда ты взялся? Не видела тебя в обозе.

– Да уж где княжне всяких смердов запоминать.

Мстиша поджала губы. Ее одолевал невыносимый стыд. Прежде всего за то, что побег не удался и ее поймали с поличным. Одна мысль о том, как она после произошедшего, да еще и в таком виде окажется перед Хортом, была нестерпима. Другой мукой стал этот неизвестно откуда взявшийся проходимец, ведущий себя так, словно она простая девка, его ровня! Он не выказывал ни уважения к Мстишиному положению, ни почтения ее происхождению, ни восхищения ее красотой – того, что она привыкла получать от окружающих. Хуже всего, что она умудрилась оказаться в полной его власти. Не иначе еще станет требовать награду за ее спасение.