– И даже не думай, мы тебя дождемся! А если не дождемся, пойдем помогать бить мор…

Ник кашлянул, напоминая, что инквизитор – все же духовное лицо. Роб поправился:

– …святое лицо!.. Удачи, Эван!

Тот обернулся на прощание:

– Спасибо.

Он быстро поднялся по ступенькам крыльца и исчез за дверью.

Холл штаб-квартиры Инквизиции встретил тишиной. Странно даже – входная дверь открыта, а за стойкой, словно это какая-то мелкая конторка, торгующая сукном, а не Инквизиция, никого. Эван подошел к стойке, заглянул за нее, убедился, что там за ней никто не прячется и не спит, и только после этого нажал на небольшой медный звонок, вызывая хоть кого-нибудь.

Из бокового кабинета в длинный, уходящий вглубь здания коридор вышел седой, но при этом молодой мужчина абсолютно неавантажного вида. Усталое лицо с мешками под глазами, щетина на впалых щеках, вместо сутаны простая сорочка с воротником-стойкой и брюки. Кажется, адер Дрейк не следит за своими помощниками и их видом.

– Я вас слушаю, – мягко сказал мужчина.

– Я Эван Хейг, меня вызвал адер Дрейк по очень срочному делу.

Мужчина чуть приподнял брови:

– Дело не настолько срочное, лер Хейг, но вам удалось поразить меня в самое сердце. Впрочем, иного опекуна для нериссы Ренар можно было и не ожидать. Проходите.

Он открыл дверь кабинета, из которого только что вышел, и приглашающе махнул рукой.

– Я адер Дрейк… Да-да-да, знаю, я сейчас не слишком похож на духовное лицо, но мне можно.

Эван, проходя мимо инквизитора, заметил:

– Я молчал.

– Вы очень выразительно молчите, лер Хейг. Это у вас общее с нериссой Ренар.

Он почему-то хлопнул себя по карманам брюк и крайне жалобно вздохнул.

– Присаживайтесь. Чувствуйте себя как дома.

Эван опустился в кресло напротив стола инквизитора и огляделся. Кабинеты всегда выдают своих хозяев – вот и этот молчать не стал. Дубовые деревянные стены, надежные и созданные на века. Простые белые шторы на окнах, пропускающие зыбкий свет уличных фонарей, – символ открытости. Из многочисленных ламп включена только настольная, погружающая кабинет в полумрак, в котором прячется огромная вычислительная машина, пахнущая смазкой и разогретой пылью. На столе легкий бардак из бумаг и папок. Впрочем, такой же бардак творился и на столе самого Эвана, когда тот с головой уходил в работу. В урне множество мелких бумажек, Эван с удивлением узнал обертки от карамелек. М-да. На небольшом столе в дальнем углу три статуи: Созидатель, Сокрушитель, которому, собственно, и служит Инквизиция, и неожиданно Сочувствие – богиня, которую почитают женщины.

Дрейк заметил косой взгляд, но предпочел его проигнорировать.

– Можно задать вам вопрос? – вкрадчиво (или просто устало) спросил адер Дрейк, садясь за свой стол.

– Это имеет какое-то отношение к делу нериссы Ренар?

– Нет… – неуверенно ответил инквизитор.

– Тогда нет. Давайте сразу перейдем к делу.

Адер Дрейк еще раз внимательно оглядел Эвана и кивнул, соглашаясь.

– Дело в том, что мне требуется ваше разрешение на обследование нериссы Ренар. С нее слетела печать, она маг, возможно, уже на стадии перехода в ведьму… И не смотрите так.

– Как?

– Испепеляюще, лер Хейг. Не я разрабатывал стадии болезни женщин-магов, иначе никакой стадии ведьмы там бы не было. Пожалуйста, подпишите бумаги, разрешающие мне оказать помощь нериссе Ренар.

Он достал из папки бумаги и положил их на стол перед Эваном.

– Нет, – просто сказал он.

Бумаги на столе начали тлеть. Дрейк задумчиво посмотрел на пепел на столе, и тот сам собой полетел в урну.

– Жаль… Может, все же обсудим это дело? На нериссу Ренар поступило заяв…

– Донос. Это называется донос, адер Дрейк. Нам с вами нечего обсуждать.

Эван протянул Дрейку заранее собранную папку с документами Виктории.

– Если вы внимательно изучите бумаги, то поймете, что донос той гнуси к моей невесте и опекаемой не имеет никакого отношения. И я через суд добьюсь имени того, кто написал этот донос.

Дрейк быстро пробежал глазами по документам, оставалось надеяться, что прочел он внимательно. Эван собрал все документы, вплоть до детских. Проверки печати у Вик проходили почти регулярно после шести лет, потом был перерыв. Последняя запись, подтверждающая наличие печати, – три дня назад за подписью Деррика.

– Вопросы, адер Дрейк? – вежливо спросил Эван.

– Я бы хотел сам проверить печать…

– Отказано.

– Выслушайте меня…

Эван чуть подался вперед, чтобы инквизитор точно все понял.

– Я вам уже однозначно сказал: нет. Вы не приблизитесь к нериссе Ренар. Я не позволю вам…

– …всего лишь проверить печать?

– Пугать нериссу Ренар.

Адер Дрейк с улыбкой возразил:

– Я не столь пугающий, как вы думаете.

– Вы инквизитор, этим все сказано.

– Пожалуйста, выслушайте меня…

– Пока Ренар находится под моей опекой, вы не получите от меня разрешения. Даже не надейтесь. Никакой наговор гнуси, придумавшей заведомую ложь, не поможет вам добраться до нериссы Ренар. Документы, подтверждающие наличие печати у нериссы Ренар, свежие, оформлены по всем правилам, так что в проверке не нуждаются.

Адер Дрейк вздохнул:

– Дело еще и в том, что нерисса Ренар сама призналась, что она маг. Позвольте…

Дрейк под напряженным взглядом Эвана встал, подошел к работающему вычислителю и загрузил туда кристалл потенцита, который достал из ящика стола. Погудев и проморгавшись лампами, вычислитель загрузил запись, и Эван нахмурился, запоминая голос: «Как давно у вас слетела печать?.. Тори, я вам не враг… Чуть-чуть потяну, потерпите…» Это точно не голос Дрейка, уже хорошо. И тут усталый, почти безжизненный голос Вик ответил: «В шесть лет». Эван делано зевнул и заметил, перекрывая голоса на записи:

– Во-первых, это чушь. Голос, чуть похожий на голос моей подопечной, признается в том, чего нет. Печать на Виктории Ренар есть, и документы, подтверждающие это, вы видели.

Адер Дрейк остановил запись, чтобы не приходилось повышать голос.

– Послушайте дальше, там Ренар…

– Некто, чей голос схож с голосом Ренар. Экспертизы записи, я так понимаю, у вас нет. Она может оказаться подделкой. Оговором. Я даже причину этого знаю.

– И какая же причина? – с интересом спросил адер Дрейк.

Он по-прежнему стоял у вычислителя, опираясь на его металлический корпус спиной.

– Нерисса Ренар хочет стать первым детективом на службе полиции Тальмы. Я полностью поддерживаю ее стремление, но многие, очень многие против этого. Они готовы на все, Ренар пережила три покушения. Поверьте, обвинить ее в том, что она ведьма, эти люди тоже могут. Запись – подделка.

– А если нет?

– Что «нет»?

Адер Дрейк чуть склонил голову набок:

– Что, если запись верна и Ренар маг? Вам дать послушать запись до конца?

Чуть громче, чем надо бы, Эван сказал:

– Не собираюсь слушать! Это однозначно оговор!

– Вы понимаете, чем грозят магия и пользование ею без защиты?

– Более чем.

– Тогда вы дадите разрешение на обследование Ренар?

– Я вам уже дал однозначный ответ – нет. Я лично не дам такого разрешения.

Адер Дрейк нахмурился, складывая руки на груди.

– Вы способны убить любимую девушку? Вы же приговариваете ее к смерти, не давая мне разобраться в происходящем.

– Нет, я не убью свою невесту. И нет, я не даю вам права вмешиваться.

Эван не собирался менять свое решение. Адер Дрейк невозмутимо сказал:

– Вы упрямый баран. Я знаю одно простое решение этой проблемы. Завтра на ра… Тьфу! Простите, поминальная луна же… Сегодня на закате я буду иметь честь проучить вас и покажу, как надо защищать свою любовь.

– Невозможно, адер Дрейк. Я лер, вы нер. Дуэли между нами не может быть.

Адер Дрейк спокойно заметил:

– Я мастер эфира. А вы лишь учитель, насколько я понимаю ваш ранг. Я имею право вызвать вас на магическую дуэль.

Эван медленно встал из кресла – больше находиться в нем не было смысла.

– Плевать на то, что вы мастер. Хотите дуэль – получите ее. Я пришлю вам своего секунданта. Учтите одно: опекун Ренар в случае моей смерти назначен, и он еще более несговорчив, чем я. Я поговорю с Викторией, объясню ей суть ваших претензий, но только ей решать, позволить вам обследовать себя или нет. Дело прежде всего касается ее и только ее.

Адер Дрейк странно улыбнулся и покаянно склонил голову, чем удивил Эвана.

– Прошу прощения за излишнюю резкость. Я забираю свой вызов на дуэль. Грешен, имею склонность к дурному языку и поспешности принятия решения. Если требуется, принесу любые извинения, письменно и устно.

Терпение Эвана имело вполне конкретные границы, и они давно были нарушены.

– Адер Дрейк, что за игры?

– Если вы объясните все Ренар, я буду более чем удовлетворен. Думаю, она не враг себе и согласится на обследование.

– Даже не надейтесь.

– Она согласится, я уверен. И мне есть что ей предложить, поверьте. Просто поговорите с Ренар и напишите бумагу, что не будете возражать против ее любого решения вопроса с магией.

Эван подошел к Дрейку и пальцем коснулся его запястья.

– Даже не думайте. Ее имени тут не будет.

– Конечно, не будет, – улыбнулся Дрейк. – Она же реформистка. А я дореформист. Увы! Но я хотя бы попытаюсь помочь Ренар. Поверьте, она нуждается в помощи. Представьте – если печать в самом деле есть, то какие силы сокрыты в Ренар, раз эфир послушен даже через печать. Не далее как вчера днем Ренар оказалась в эпицентре силового шторма, даже не зная, что это такое. Вы меня очень обяжете, лер Хейг, если поможете нериссе принять нужное решение, уговорите ее согласиться на обследование.