– Габриэль? – предположила она. – Это могла сделать его девушка.

– Она на тот момент уже лежала в больнице. Это тоже подтверждено документально. А вот Элайджа Кларк в деле о лже-Полли и чумных костюмах засветился. И он не похож по составленным по описанию портретам на Ришара. Я встречался с Ришаром и видел портреты Кларка. Это разные люди.

Вик задумалась:

– Тогда ладно. Вычеркиваем Ришара из уравнения. Хотя он идеально ложился в картину.

Она встала и принялась задумчиво ходить по террасе туда-сюда – все равно они здесь сидели в одиночестве. Потом она повернулась к Дрейку:

– Тогда я глупа, как пробка!

– Вик…

Она отмахнулась:

– Не надо меня утешать! Я видела записи с именами тех, кто брал книгу. Если Ришар мимо, то с кем тогда общался Мюрай?

Дрейк пожал плечами, и Вик качнула головой. Кажется, он знает, но молчит.

– Я упустила из виду один очевидный факт. Бину не надо было брать книгу! Он и так регулярно сидел в библиотеке! Только зачем же он лгал в дневнике, что отказался от предложения Жабера? Как я уже говорила: Бин того, кто предлагал ему разбогатеть, называл Жабером. Я думала, это из-за инициалов Ришара.

Дрейк предположил:

– Может, Бин боялся, что его вычислят, и заранее подстраховался записями, что он ни при чем?

Вик тут же хищно отозвалась:

– Сжечь дневник – не вариант?

– Ему показалось, что нет. Иногда и пепел говорит.

Вик покачалась с носков на пятки.

– Может… может, Бин спелся с Кларком, когда тот пообещал куш больше, чем Мюрай? Знать бы еще, что именно было известно Кларку. Про потенцит? Про штольни? Зачем тогда Бин спрятал книгу?

– Выбирал, кому выгоднее продать карту, Мюраю или Кларку, – предложил свой вариант Дрейк. – Учти, каким бы злом ни был Мюрай в твоем расследовании, он не способен в одиночку добыть потенцит и переправить его в Вернию.

– Ага-а-а… Тогда Кларк – контрабандист или шахтер… Впрочем, последних в Аквилите нет. Точно контрабандист.

– Или строитель железнодорожных тоннелей – ты забыла о них.

Вик чуть не подпрыгнула на месте и вернулась за стол.

– Точно! Дрейк, ты умница!

– Я уже просил не подогревать во мне костер тщеславия…

– Ты говорил о гордыне, я точно помню.

– Тогда за мной еще один грех.

Вик не удержалась от смешка. Она выбрала кусочек рыбы и спешно закинула его в рот. Дрейк понятливо продолжил за нее:

– Инженер или проходчик тоннелей. И тот и другой разбираются в горных породах, и тот и другой во время работ могли заметить в бокситах примесь эленита. Проблема в том, что тоннель не проходит через штольни кера Клемента. Он проходит через Поля памяти.

Вик вздохнула:

– Значит, жила самородного потенцита в Аквилите не одна, и обнаружена она была гораздо раньше кражи в музее. А карта кера Клемента из библиотеки нужна была, чтобы найти пути транспортировки в Вернию… Значит, сейчас все упирается в поиски Кларка. Это он, получается, принес чуму. Он явно неместный, явно не верит в Полли. И он бывал в библиотеке. Надо поднять записи… Ох, там же был пожар! Сокрушитель, и ведь времени нет на его поиски!

Она отправила в рот гриб, на который положила кусочек хлеба, пропитанный соусом. Проглотив, она резюмировала:

– Ну и пусть катится в пекло! Сейчас важнее спасти город.

Дрейк, мрачно захрустев очередным леденцом (пакет уже был пуст), спросил:

– Ты серьезно настроена идти к Полли?

– Ты сам говорил, что ее можно спасти. Это твои слова, Дрейк.

Она оторвала кусочек хлеба, но так и не смогла выбрать соус – рука начала предательски подрагивать.

– Тогда нам понадобится противочумный костюм. Ты справишься с ним? Тебе хватит сил, Вик?

Она все же призналась, хотя не понимала, как Дрейк сам не пришел к такому очевидному выводу:

– Мне противочумный костюм не нужен, Дрейк. Я уже заражена чумой.

– На тебе нет проклятийных плетений. Поверь, я мастер, я бы такое не пропустил.

Она посмотрела ему в глаза.

– Дрейк, а банальное заражение… как там… воздушно-капельным путем ты не берешь в расчет? Я даже не знаю, в какой стадии болезни нахожусь. Может, я уже даже тебя заразила.

– Это вряд ли… В любом случае я иду без костюма, иначе Полли меня не увидит.

– Дрейк, ты уверен? Ты тут годами жил и ничего не делал…

Он признался:

– У адер Вифании и Манон возрастной артрит, они бы не выдержали путь до Полли. Мне нужен напарник. Один я не справлюсь, Вик.

Она поняла.

– И тут я.

Дрейк кивнул:

– Кстати, адера Вифания не раз говорила, что напарник сам найдет меня. И ты нашлась. Правда, я боялся, что то, что мы из разных Храмов, помешает нашему сотрудничеству.

– Умирать за меня не позволю, – напомнила Вик.

– У меня хорошая память, Вик. Учти, за меня умирать тоже не надо… Ты не сказала ничего о поисках своего жениха.

– Я… вот… Дрейк, зачем, а?! Я так хорошо держалась!

Слезы все же потекли. Вот куда делась вся понятливость Дрейка?.. Он взял ее за руки, и по ним потекло тепло.

– Вик, прости…

Ужасающе хлюпая носом и не в силах даже вытереть слезы, Вик пробормотала:

– Полли и город важнее. Эван… он справится сам… И он тоже где-то в катакомбах, я так понимаю, потому что на поверхности этих ваших сияний…

– Возмущений.

– Возмущений, – покорно исправилась она. – Там эфира от потенцита нет.

– Если он в катакомбах, то его легко найти.

Вик рассмеялась, хотя по щекам продолжали катиться слезы.

– Скажешь тоже… Полли найти сложно, а Эвана – легко!

Дрейк отпустил ее руку и тут же нарисовал какой-то символ на столе.

– Запоминай руну.

– А?

– Тепло. Руна тепла… Поиск человеческого тепла. Мы знаем, что в катакомбах могут быть только Эван и Кларк.

Вик фыркнула:

– И его помощники. И Мюрай.

– Точно. Тепла там будет много… Вик, прежде чем пойдем в катакомбы, я должен кое-что сказать… Для Тальмы Мюрай, если он действительно шпион Вернии, – тварь, гад и преступник. Но для Вернии он разведчик и настоящий сын своей страны. Для них он уважаемый человек.

– Скажешь тоже…

– Я серьезно. Иногда все зависит от точки зрения. Ведь даже тебя напугал военный дирижабль. Вернии без потенцита, который легко приведет к паритету соотношение сил ее и Тальмы, не жить… И еще. С твоей точки зрения, я тоже шпион Тальмы…

– Ты – нет, – твердо сказала Вик.

Он с упрямой улыбкой возразил:

– Я – да. Я постоянно уговариваю лер-мэра открыто противостоять Тальме и открыть порт для Вернии. Я презренный…

Вик его оборвала:

– Нет. Ты слишком дорожишь цветом своей сутаны. Ты не можешь быть шпионом.

– Тогда кто я?

– М-м-м… Посол? И хороший человек.

– В отличие от Мюрая? – с легко читаемым любопытством в голосе уточнил Дрейк.

– В отличие от Мюрая, – сердито подтвердила Вик.

– Может, ты просто его плохо знаешь?

– И даже знать не хочу!

* * *

Малыш обеспокоенно вертелся в открытой кабине грузового паромобиля. Его еле удалось затащить в штольни. Таскать на себе тонны и тонны потенцозема – то еще удовольствие. С трудом придумали тогда, как соединить старые вагонетки и паромобиль. Кюри в свое время хорошо подсуетился, украв со строительства тоннеля нужные вагонетки. Чего это стоило, Мюрай до сих пор вспоминал с содроганием. Три его годовых оклада, а еще куча доработок, чтобы увеличить мощность паромобиля. Ему предстояла длинная и опасная дорога.

Мюрай, сидя на корточках на открытой платформе, склонился над Хейгом, проверяя его состояние и запуская тепло эфира под одеяло, в которое тот тщательно был закутан.

– Прости, бросать тебя в катакомбах – античеловечно. Тебе придется прокатиться с нами. Увы. И еще раз прости – Вернию в этот раз обойти не удалось. Неприятности на службе у тебя, конечно, будут, но кому удавалось всегда выигрывать?.. Кстати, ту тварь, чуть не убившую тебя и твоего друга, я уже нашел, и от возмездия он не ушел… И еще – береги свою нериссу. Она чудо, понял? – Он повернулся к кабине и громко приказал: – Малыш! В путь! И не забудь про остановку, которую я указал на карте, – там тоже есть дело.

– Будьсдел! – отозвался Малыш.

– За картой следи, это главное. Что бы ни случилось, ты должен доставить этот потенцит в Вернию. Не сможешь доставить весь состав – доставь только мешок, понял? Бросаешь все и тащишь мешок. Наплевав на остальное.

– Даже на тебя?

– Даже на меня, Малыш. И даже на лера Хейга – о нем постараюсь позаботиться я. Твоя забота – мешок и вагонетки… Ну, с богами и удачей!

Глава 27 Катакомбы

Глава 27

Катакомбы

Вик замерла у входа в старую Аквилиту. Он оказался у самого моря, не пришлось идти в гору через весь город до музейного входа, чего Вик втайне опасалась.

Горела одинокая масляная лампа над входом в Поля памяти. Дрейк возился с печатью, снимая ее так, чтобы не потревожить полицию – времени предупреждать их не было.

Снег закончился, но погода менялась не в лучшую сторону. Вик мерзла в своем пальто под поднявшимся сильным ветром, кутаясь в высокий ворот, чтобы согреться. Дирижабли спешно уплывали в эллинги, расположенные в предместьях Аквилиты.

Кругом скалы и песок, высокая стена скрывает погибший город. Здесь она вся заросла диким виноградом. Его сизые мелкие ягоды еще висели гроздьями на лозе, прячась под листьями, на которых лежал, не тая, снег. Даже городские бездомные и портовые крысы боятся есть этот виноград, хотя так чумой не заразишься. Жаль, что отсюда живая Аквилита почти не видна, только кусок ярко освещенной электрическими фонарями набережной.

Зато вид на океан потрясает. Огромный, чернильно-черный, вечный. Люди придут и уйдут, а он останется. Боги умрут и уйдут, а он будет. Бурлящий, живой, в белой шапке пены на гребнях волн – конец осени, сезон штормов. Удивительно, что вчера океан был спокоен, и они с Эваном…