В детстве Скарлетт обожала слушать о чудесах, которые творил Легендо. Теллу же больше привлекали рассказы о темной стороне его натуры. В глубине души Скарлетт понимала: завоевать сердце того, кто поклялся никогда больше не любить, – соблазнительная цель. Но Легендо был не просто одинок и несчастен. Он был безумен и стремился сводить с ума других. Одному Богу известно, что он внушил Телле. Сама Скарлетт, если бы Хулиан вовремя ее не остановил, могла упасть с обрыва и разбиться насмерть, не успев даже понять свою ошибку. А Телла была еще более склонна к совершению необдуманных поступков. Когда ей исполнилось двенадцать, она впервые попыталась сбежать с мальчиком. К счастью, Скарлетт вернула ее домой раньше, чем о бегстве узнал отец. Но с тех пор младшая сестра стала для старшей источником постоянной тревоги: вдруг она снова совершит глупость и предотвратить последствия не удастся?

Неужели расстроить свадьбу Скарлетт было для Легендо недостаточно?

– Мы обязательно найдем Донателлу, – пообещал Хулиан. – То, что случилось с Розой, с ней не случится.

Скарлетт охотно бы ему поверила. После всего произошедшего ей отчаянно хотелось броситься своему спутнику на шею, довериться ему, как в то утро, когда он пожертвовал ради нее целым днем своей жизни. Но слова, произнесенные, чтобы ее успокоить, возымели обратное действие: Скарлетт вновь пришел на ум вопрос, который так страшил ее, после того как она выслушала признание Хулиана. Сделав над собой усилие, она отстранилась и спросила:

– Когда ты вез нас сюда, тебе уже было известно, что Легендо намерен поступить с Теллой так же, как с твоей сестрой?

Хулиан задумался:

– Я этого не исключал.

– Иными словами, ты знал, – произнесла Скарлетт сдавленным голосом.

Карамельные глаза Хулиана наполнились чем-то весьма напоминающим сожаление.

– Малиновая, я никогда не говорил, что я хороший человек.

Скарлетт вспомнила прорицателя Найджела, который сказал ей, будто судьба каждого зависит от того, чего он больше всего желает.

– Я убеждена, что ты был бы хорошим человеком, если бы захотел.

– Ты сама слишком хороша, потому так и думаешь. Благонравным людям вроде тебя кажется, будто все вокруг тоже могут быть такими, но я не могу. – Хулиан замолчал. По его лицу пробежала болезненная тень. – Когда я вез вас с сестрой на этот остров, то догадывался, чего следует ждать. Я не знал, что Легендо похитит именно Теллу, но предполагал, что это будет одна из вас.

25

Скарлетт казалось, будто ноги ее превратились в бескостное нечто, состоящее из вялых мышц и тонкой кожи. Невыплаканные слезы больно теснили грудь. Даже платье выглядело смертельно усталым – посерело, словно не имея сил сохранять цвет. Она не помнила, как порвала кружева, но они клочьями повисли вокруг лодыжек. Исчерпал ли ее наряд свою магическую энергию, или же он отражал чувства, владевшие хозяйкой?

Расставшись с Хулианом возле ступеней из красного дерева, Скарлетт попросила, чтобы он за ней не шел. Вернувшись в комнату, где ее ждали мягкие перины и разожженный камин, она захотела провалиться в сон и хотя бы на время позабыть об ужасах минувшего дня. Но такая роскошь была бы непозволительной. Впервые ступив на волшебный остров, Скарлетт думала лишь о том, как бы успеть вернуться домой к свадьбе. Но теперь, когда отец напал на ее след, а Данте был убит, ставки возросли. Даже не видя, как сыплются красные бусины в песочных часах Кастильо Мальдито, Скарлетт явственно ощущала неумолимый бег времени. Нужно было вызволить сестру, прежде чем она попадется отцу в руки или Легендо воплотит в жизнь свой коварный замысел. Телла погибнет, если Скарлетт ее не спасет. До захода солнца оставалось меньше двух часов. Следовало приготовиться к продолжению поисков.

Поэтому Скарлетт дала себе только одну минуту. Одну минуту, чтобы, упав на постель, оплакать Данте. Излить тоску по сестре и яростную обиду на Хулиана, который оказался не тем, кем она его считала. Выть и стонать, проклиная обстоятельства, взявшие над нею верх. Вдребезги разбить о камин дурацкую вазу с розами, присланными Легендо.

– Малиновая… С тобой все в порядке? – спросил Хулиан.

Он постучал и, не дожидаясь ответа, вошел.

– Что ты здесь делаешь? – нахмурилась Скарлетт, сглатывая слезы: ей не хотелось, чтобы он их увидел, хотя, наверное, было уже поздно.

Хулиан растерянно огляделся по сторонам, огорченный и сбитый с толку тем, что застал свою спутницу плачущей, но не нашел поблизости ничего такого, от чего можно было бы ее защитить.

– Мне показалось, – проговорил он, с трудом подбирая слова, – я слышал…

– Мало ли что тебе показалось! Ты не имеешь права так сюда врываться! Выйди. Мне нужно переодеться.

Но Хулиан не вышел. Тихо затворив дверь изнутри, он осмотрел разбитую вазу и разлитую воду, а потом опять остановил взгляд на заплаканном лице Скарлетт:

– Малиновая, не стоит из-за меня лить слезы.

– Ты себе льстишь. Пропала моя сестра, нас выследил отец, Данте убит. Я плачу не из-за тебя.

Хулиану хватило учтивости притвориться смущенным. Но вместо того, чтобы наконец выйти, он осторожно сел на кровать. По щекам Скарлетт скатилось несколько новых капель. Горячих и соленых. После того как она выплеснула свои чувства, боль немного утихла, зато слезы теперь текли не переставая. И пожалуй, Хулиан был прав: она плакала отчасти из-за него.

Он наклонился и отер ей щеки подушечками пальцев. Скарлетт отстранилась:

– Не трогай меня.

– Понимаю: я это заслужил, – ответил Хулиан, отодвигаясь к противоположному краю кровати. – Я не должен был лгать. Не должен был везти тебя сюда против твоей воли.

– Ты вообще не должен был нас сюда везти!

– Твоя сестра все равно удрала бы из дому, со мной или без меня.

– По-твоему, это оправдание?

– Я не жалею, – произнес Хулиан осторожно, – что сделал то, чего хотела Телла. По моему убеждению, любой имеет право на свободу выбора. Но я жалею о каждом слове лжи, которое ты от меня услышала. – На несколько мгновений он замолчал. Его теплые карие глаза посмотрели на Скарлетт мягче обычного и так открыто, словно он хотел показать что-то такое, что обыкновенно прятал. – Я знаю, что не заслуживаю второго шанса, но ты сказала, будто я мог бы быть хорошим человеком. До сих пор, Малиновая, я им не был. Я лгу, бываю грубым, иногда совершаю чудовищные ошибки. В семье, откуда я происхожу, все невероятно тщеславны и очень любят играть в игры. После того как Роза… – он задумался, и в его голосе зазвучала хриплая, сдавленная, вымученная нотка, которая всегда появлялась, когда речь заходила о сестре, – после того как она умерла, я во всем разуверился. Это, конечно, не оправдание, но, если ты дашь мне еще один шанс, я клянусь, что не обману твоего доверия.

Жар камина быстро высушивал разлитую воду. Скоро на полу должны были остаться лишь осколки стекла и лепестки роз. Скарлетт вспомнила про татуировку на груди Хулиана. Как бы ей хотелось, чтобы он действительно оказался простым моряком, которого судьба занесла к ним на остров! Ужасно было осознавать, что он так долго ее обманывал. Но преданность сестре – это чувство Скарлетт понимала. Она знала, каково любить человека, не думая о цене.

Хулиан прислонился к столбику кровати. Темные волосы, упавшие на усталые глаза, опущенные уголки губ, разорванная рубашка – во всем этом было что-то трагически притягательное. В этой игре Скарлетт сама ошибалась, но Хулиан на нее зла не держал, и потому она тоже не хотела его наказывать.

– Я тебя прощаю. Только обещай больше не лгать.

Хулиан тяжело выдохнул и прикрыл глаза. На лице появилось смешанное выражение благодарности и боли.

– Обещаю, – хрипло проговорил он.

Вдруг они оба вздрогнули от стука в дверь. Вскочив прежде, чем его спутница успела пошевелиться, Хулиан беззвучно прошептал ей:

– Прячься.

Ну уж нет. Прятаться Скарлетт порядком устала. Не обращая внимания на отчаянные взгляды Хулиана, она схватила каминную кочергу и подкралась к двери. Он следовал за ней.

– Посылка, – произнес женский голос.

– Для кого? – спросил Хулиан.

– Для сестры Донателлы Драньи.

Скарлетт крепче сжала в руках кочергу. Сердце забилось чаще.

– Пусть положит под дверью, – тихо сказала она.

Может, в посылке скрывался очередной ключ? Ей бы следовало обрадоваться, но она не могла думать ни о чем, кроме отрубленной руки Данте. Вдруг Легендо точно так же отделил руку Теллы от тела и теперь решил доставить этот страшный подарок сестре убитой?

Когда шаги горничной стихли, Хулиан открыл дверь. У порога лежала коробка похоронного черного цвета, широкая и длинная. Рядом стояла ваза с двумя розами. Опять розы!

Опрокинув вазу, Скарлетт оставила цветы умирать на полу, а коробку втащила в комнату, даже не разобрав, тяжелая она или легкая.

– Хочешь, я открою ее? – спросил Хулиан.

Скарлетт покачала головой. Открывать черную коробку сама она тоже не хотела, но и медлить не могла: с каждой потерянной секундой времени на спасение Теллы оставалось все меньше.

– Что там? – нахмурился Хулиан, когда Скарлетт сняла крышку.

– Мое платье из магазина, – усмехнулась она, облегченно вздохнув.

Продавщица, как и обещала, прислала его по прошествии двух дней. Но что-то все-таки настораживало Скарлетт. Наряд выглядел совсем не таким, каким она его запомнила. Ткань стала гораздо светлее и теперь была почти белоснежной, словно у подвенечного платья.